Его крошечный, идеально пропорциональный гомункулус мало походил на ту наспех сляпанную штуковину, с которой она делила кабину по пути сюда. Кукла была теперь изготовлена тонко, словно ювелиром. Договорив, однако, она начала распадаться, и разные ее крошечные частички соединились в ожерелье из бусин. Хмурясь, Леаль взяла его и повесила себе на шею.

— Я двинусь дальше, — сказала она. — В меня они, думаю, не выстрелят, но ты…

Вдоль стены кораблей то тут, то там суда стали нарушать строй.

По куттеру прошла дрожь. Леаль обернулась, чтобы посмотреть назад. Эмиссар выпустил куттер Леали и уходил прочь, преследуемый внезапно объявившейся тучей байков и иглообразных перехватчиков.

— Проклятье! — Она быстро закрутила педали, чтобы пустить двигатели куттера. — Они должны остановиться!

Она направила куттер к судну Хайдена, но прежде, чем преодолела несколько сотен футов, воздух прошили ярко-красные линии. Это стрелял трассирующими снарядами хорошо бронированный катамаран, вдвое длиннее ее собственного судна. Он вывернулся ей навстречу, и Леаль была вынуждена распустить тормозные паруса, чтобы избежать столкновения с ним.

Авиаторы на байках крутились спиралью вокруг куттера, их курносые пулеметы целились прямо в Леаль. «О, ради всего…» Она подняла руки и скорчила им гримасу.

Один из них осторожно приблизился и попытался поднять колпак кабины. Леаль потянулась, чтобы отстегнуть крепление, но он тут же вскинул пистолет. Она замерла, чертыхаясь вполголоса. Тем временем с ней сближались шесть больших кораблей, а десятки других преследовали эмиссара.

Позади куттера полыхнула молния — раз, другой, дюжину раз за пять секунд. Она почувствовала, как дернулось и скорчилось ее ожерелье, а колпак открылся, и внутрь ворвался холодный воздух окраины мира.

— Выходи медленно, — сказал один из солдат. — Руки так, чтобы мы их видели.

Леаль осторожно встала из кабины, и кто-то грубо скрутил ей руки за спиной. Она почувствовала, как на запястьях защелкнулись металлические наручники, и вспомнила паквеян на лифтовой площадке в Сьере.

— Молчи, или мы тебя пристрелим, — сказал авиатор, который только что надел на нее наручники. Леаль позволила им протащить себя по воздуху к бронированному катамарану. Ее засунули в металлическую клетку в задней части одного из двух корпусов, затем катамаран развернулся и, завывая большим двигателем посредине, начал ускоряться.

Леаль вжалась щекой в крошечный кварцевый иллюминатор, и на несколько секунд ей открылся прекрасный вид на стену мира. От пробоины, через которую она пролетела на своем куттере три недели назад, не осталось и следа; на ее месте стояли огромные квадратные ворота, окантованные ярким металлом и освещенные огромными корабельными фарами-искателями. По бокам, словно живые горгульи, взгромоздились мотли. Этот новый проход был, наверное, футов шестидесяти в ширину.

Авиаторы в рубке катамарана держали ее на прицеле и смотрели на нее с опаской. Все они были из Абисса, но отчего-то ей не думалось, чтобы этническая общность сейчас что-либо решала.

Она открыла рот, чтобы тем не менее их поприветствовать, и они напряглись. Леаль благоразумно промолчала, просто закрыла глаза и постаралась выглядеть как можно безобиднее.

Придется ей подождать. Несмотря на дрожь в животе от страха, она знала, что преимущество полностью на ее стороне.

Через несколько минут раздался стук, и катамаран лебедкой втянули внутрь какого-то более крупного судна. Открыв глаза, Леаль увидела холодный белый свет, проникающий через иллюминаторы — газовый или электрический, трудно было сказать. Люк катамарана открылся, и кто-то сказал:

— Вытаскивайте ее.

Она выплыла в гигантское, похожее на жестяную банку, пространство ангара; дальние стены были украшены гербами Абисса, и окружавшие ее мрачные лица освещал действительно газовый свет. Она увидела солдат, парадную форму коммодора и утилитарные серые костюмы правительственных чиновников. Одного из них она узнала.

— Министр Лолл! Я несу важное сообще… — У того затвердело лицо, он сделал резкий жест. Леаль закрутилась волчком от оглушительной оплеухи.

Она продолжала вертеться до тех пор, пока ее не остановили чьи-то протянутые руки; она была слишком ошеломлена жестокостью и болью, и более ранняя ее ипостась, возможно, спасовала бы и покорилась. Была однажды такая Леаль Маспет, которая гуляла по темным улицам Сьера, мечтая о приключениях и о спасающих ее экзотических принцах. Эта женщина читала историю в равной мере ради назидания и ради побега от современности, и то сближалась со своими сверстниками в реальной жизни, со своим городом и политикой своей нации, то избегала их — опять и опять.

Только это была не та женщина, которая сейчас прожгла взглядом Лолла, склонив голову набок, и лишь раз сплюнула сгустком крови в толпу сановников.