— Откуда вы здесь взялись? Это зона боевых действий!

— Нет, — сказала она, — вовсе нет. Произошло недоразумение. Хайден, вы должны выключить свое оружие!

— Выключить?.. Берегись! — Он бросился на свое место, и Леаль обернулась, чтобы увидеть, как из черноты выныривает основное тело эмиссара. Хлам-куколка дернулась и выговорила: «С-с-сообщение…»

Хайден повернул какой-то регулятор на приборной панели лодки, и вдруг вокруг эмиссара закрутились и заскакали молнии. Его обтекаемая китообразная форма растворилась позади облаков дыма и отслаивающихся от корпуса хлопьев. Огни погасли.

— Хайден, — закричала она, — остановитесь!

Эмиссар готов был пожертвовать собой ради возможности что-то ей сказать, но долго ему не продержаться.

Она оглянулась на лодку. Хайден Гриффин снова стоял на своем сидении, протягивая к ней руку.

— Прыгайте! — крикнул он. — Ваш корабль не защищен! Такой мощный источник радиоизлучения может поджечь ваше топливо.

Протянутая рука героя. Она уставилась на нее. Он мог бы защитить ее, поняла она, — высадить в Батетране или другом нейтральном порту и забрать, когда покончит с драконоборчеством. Как друг и — возможно — спутница зажигателя солнц, она могла бы оставить за спиной Сьер и всю свою беспросветную жизнь и начать все сначала. Вырастет любовь или нет — по крайней мере ей давалась возможность.

Она прикусила губу и, встретившись взглядом с глазами Хайдена, покачала головой. Затем захлопнула пилотский колпак, развернула куттер и открыла дроссель до упора. Позади нее быстро угасали молнии, свет и надежда.

18

Поррил стоял среди грибов в своем саду и смотрел на небо. Положение менялось быстрее, чем ожидалось.

К своим летам бывший декан успел понять, что жизнь состоит из долгих приливов и отливов политической моды, и что те, кто распознаёт их суть и приспосабливается к ним, выживают. Он и его жена жили так многие годы; после ее смерти он потерял интерес к запутанным играм, что так требовались для поддержания статуса и репутации на меняющемся политическом небосклоне. Лишь ненадолго, сознавая несправедливость краха Леали Маспет, он ожил и попытался что-то сделать. Несмотря на все его усилия, ее заклеймили как преступницу, и она исчезла.

Он смахнул темный суглинок с совка, которым копался в земле, и встал, чтобы с прищуром взглянуть на небо за городскими огнями. Да, они все еще были там, вопреки всякой логике и упованиям. Они, корабли той силы, само существование которой опровергало все доктрины Этернизма.

Улыбаясь, Поррил нагнулся, чтобы еще ковырнуть землю. Декан не видел даже собственных рук — и никогда не видел своего сада как следует освещенным — но вовсе того и не ждал. К давящему мраку иного рода, к отсутствию своей жены, ему пришлось привыкнуть — хотя и вопреки всем ожиданиям. Время шло, все менялось. Даже самые необычные перемены, немыслимые до того дня, как случались, через призму истории выглядели неизбежными.

Позавчера он был на приеме у врача на Рябиновом Колесе. Возвращаясь из больницы, он случайно заглянул в плохо освещенный переулок — черную щель между двумя высокими зданиями, которые сходились над головой и смыкались на высоте около двухсот футов. Кто-то что-то намалевал на бетонной стене переулка, и в луче света с улицы слова можно было (пусть едва-едва) разобрать.

Этернизм, гласили остроконечные буквы надписи, свое отжил.

Он поразился. В конце концов, подхватило же правительство возможность, предоставленную появлением монстра, чтобы устроить погром среди инакомыслящих. Проблема власти заключалась не в организованной оппозиции как таковой, которой не осталось: люди в целом просто насытились по горло фальшивой демократией, которую им пытались навязать.

У водителя блохи немало что нашлось сказать на этот счет.

— Это все те проклятые опросы, — сказал он. — Постоянно приходится — даже в проклятой газете — отмечать, что считаешь правильным, а что считаешь липой. Я слыхал, что переработчики проверяют, поставил ты галочки или нет, перед тем как выбросить газету, и берут твой адрес на заметку, если ты не поставил. Всегда подпихивают тебя, чтобы ты имел свое мнение. И знаете, что? Чаще всего у меня не было никакого мнения. Вот что я понял изо всего этого бардака. У меня нет своего мнения, и мне не нравится, что правительство требует, чтобы я его имел.

Все казались как-то расхрабрившимися: наготове, но к чему — Поррил не смог бы сказать. Сначала он подумал, что город наэлектризован из-за триумфального возвращения зажигателя солнц; конечно, состоялось множество парадов, даже фейерверки. Хайден Гриффин прогнал монстра. Сьер снова мог позабыть о черном воздухе и о том, что могло лежать за ним, вернуться к вечному созерцанию собственного пупка.