— Тебе пора, — говорит он мне в макушку. — Уже поздно.

— Ладно, — отвечаю я, кивая.

— Удачи.

Я ещё мгновение смотрю на него, потом отворачиваюсь и иду к башне А Общества Фиамы, где миссис Чу живёт всего на несколько этажей ниже моих родителей.

После того ужина в их квартире я так ничего от них и не слышала, несмотря на все мои попытки связаться. Отец обещал, что мы поговорим, но, похоже, не собирался выполнять обещание. Что до молчания мамы, подозреваю, он просто запретил ей отвечать на мои сообщения. Мне больно, но я стараюсь не винить её. Всегда было проще верить, что у неё есть веские причины выбирать его, а не меня.

Я вхожу в вестибюль и машу Сирилу. Он тут же радостно машет в ответ. Как бы ни разрывалось сердце, я была права, оставив Рука снаружи.

Поднимаюсь на лифте и стучу в дверь. Она распахивается, и передо мной появляется элегантная женщина с блестящими чёрными волосами до плеч, тёмно-янтарными глазами и гладкой смуглой кожей, на острых скулах которой лежит лёгкий розовый румянец.

— Да? — спрашивает она. — Чем могу помочь?

— Я пришла к миссис Чу. Я подруга Эдварда.

Глаза женщины расширяются, и она жестом приглашает меня войти. — Как мило, что ты зашла. Елена всегда рада, когда друзья Эдварда навещают её.

— Многие приходили?

— Несколько человек, — отвечает она. — Все переживают. Мы тоже.

Я киваю, охваченная противоречивыми чувствами. Наш мир жесток, но в действительно важных вещах мы всё же стараемся поддерживать друг друга. Эдвард говорил, что его мама не особенно близка с сестрой, но сейчас вся семья явно сплотилась вокруг неё. Значит, здесь ещё осталось что-то хорошее — и это стоит защищать.

— Зови меня Энни, — говорит она. — Я сестра Елены. После исчезновения Эдварда мы по очереди приходим к ней. Я уговариваю её переехать к нам в башню Б, но она не хочет уходить. — Энни замолкает и сглатывает, глаза блестят. — Думаю, она боится, что он вернётся, а её здесь не будет.

Я выдыхаю. — Я могу это понять.

Мы входим в богато обставленную гостиную, где пол укрыт толстыми вышитыми коврами, а от пола до потолка тянутся окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными шторами. Миссис Чу сидит на одном из диванов, поджав под себя ноги в шёлковом халате с вышивкой, и смотрит на городской горизонт вдали.

— Элли, — говорит Энни. — К тебе пришла одна из подруг Эдварда.

Миссис Чу поворачивается ко мне, медленно моргая. Чёрные волосы собраны в узел на затылке, безупречное лицо без макияжа.

— Поэт, — тихо говорит она, протягивая ко мне руки. — Я так рада, что ты пришла.

И тут мне становится ужасно стыдно за то, что я так долго не приходила. Я пересекаю комнату и беру её руки в свои. Пальцы у неё хрупкие и холодные, будто от малейшего давления она может сломаться пополам.

— Ты слышала слухи об Эдварде? — спрашивает она. Я киваю.

— Простите, что не пришла раньше, — говорю я, но она отмахивается.

— Ты занята учёбой. И собственных проблем у тебя хватает.

Я киваю и присаживаюсь на журнальный столик перед ней. — Это точно.

— Я рада видеть, что с тобой всё хорошо. И мне жаль, что Тринити так с тобой поступила. Похоже, в прошлом году эта девочка задалась целью причинить боль всем вокруг.

— Она приходила? — спрашиваю я. Миссис Чу фыркает.

— Ещё чего. Прийти и столкнуться с последствиями собственных поступков? Она разбила Эдварду сердце. Ты знала, что из-за неё он перестал ходить на занятия?

Я киваю. — Он рассказывал. Сказал, что вы на него накричали.

— Ещё как накричала! — восклицает она и хлопает себя по бедру. — И заслуженно. Представь себе — выбросить своё будущее ради такой дрянной девчонки.

Она качает головой, а во мне всё ещё шевелится странный старый инстинкт — защитить Тринити. Я напоминаю себе, что она этого не заслуживает. Возможно, никогда не заслуживала.

— Подумать только — обвинить невиновного человека в таком, — говорит она мне. — Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти.

— Спасибо, — шепчу я. — Для меня это много значит.

Она кивает и смотрит мне за спину.

— Чаю? — спрашивает Энни, поднимая поднос. Я пересаживаюсь со столика в кресло, а она разливает чай по чашкам.

— Миссис Чу, — говорю я, обхватив кружку ладонями и пытаясь согреть внезапно оледеневшие пальцы. — До всех этих слухов вы хоть представляли, где мог быть Эдвард?

Её глаза наполняются слезами. — Мне сказали, что он погиб во время Кровавого шторма, — отвечает она. — Что его придавило обломками и тело оказалось настолько изуродовано, что его невозможно было опознать. Я поверила.

Она делает дрожащий глоток и тяжело вздыхает.

— Не понимаю, как я могла не заметить, что он скрывал от меня такой секрет.