— До этого она так и не дошла, — говорит Рук.

Ада кивает.

— Я хочу верить, что генерал Сол пришла к вам с добрыми намерениями. Но пока мы не убедимся, нужно исходить из того, что она всё ещё работает на Щит. Нынешний порядок Нью-Манхэттена ей выгоден, и я пока не уверена, что она обрадуется его падению.

Я киваю.

— Конечно.

Тем более что она уже давно с нами не связывалась. Всё и правда выглядит так, будто происходит что-то ещё.

Ада поворачивается к Эдварду.

— Ты сможешь снова найти эту информацию?

Эдвард хмурит лоб.

— Если будет подходящее оборудование — возможно.

— А… другие вещи сможешь раскопать? — спрашивает Генри.

Эдвард пожимает плечами.

— Скорее всего. Но мне понадобится время, чтобы во всём разобраться.

— Не знаю, как долго мы сможем тебя прятать, — говорит Ада. — Сколько времени тебе нужно?

— Хотя бы несколько недель. Но… я не за себя переживаю. Если могу помочь, я готов рискнуть.

— Ты уверен? — спрашивает Генри. Эдвард ненадолго замолкает, затем кивает.

— А мы? — спрашиваю я, указывая на себя и Рука. — Что можем сделать мы?

— Вернуться в Эмери. Любое изменение вашего обычного распорядка может вызвать подозрения, — отвечает Ада.

— Но я хочу что-то делать, — настаиваю я.

— Ты уже помогаешь и ещё поможешь, — отвечает она. — Но пока позволь Туману заниматься тем, чем мы занимаемся уже много лет.

Тон у неё твёрдый. Мне хочется возразить, но одного её взгляда достаточно, чтобы понять: мои протесты она терпеть не собирается.

Через мгновение её лицо смягчается.

— Мы благодарны за всю информацию, которую вы нам принесли, — говорит она. — И я понимаю, что ты хочешь помочь. Со временем для тебя найдётся дело. Просто позволь нам не спешить. Если действовать слишком быстро, можно поставить под угрозу всё, над чем мы работали.

Я смотрю на Рука. Ему тоже явно хочется спорить, но он признаёт авторитет Ады и молчит.

— Поэт, — говорит Эдвард. — Если ты не против, есть кое-что, что ты могла бы сделать для меня.

— Конечно. Что именно?

— Можешь, пожалуйста, проверить, как там моя мама?

Глава 46

Я не теряю времени и сразу отправляюсь к башне А Общества Фиамы. Рук хотел подняться со мной, но я настояла, чтобы он остался внизу. Не потому, что не хочу его рядом, а потому, что для всех остальных он всё ещё чужак и одним своим присутствием привлекает внимание.

Я ненавижу это. Ненавижу, что мы не можем просто быть вместе, не ощущая на себе чужих взглядов и осуждения.

Но мы оба понимаем: сейчас наш мир устроен именно так.

— Я буду ждать неподалёку, — говорит он. — За углом. Если понадоблюсь — напиши, и я сразу приду.

— Ладно, — уступаю я после нескольких минут спора. Он просто переживает за мою безопасность. — На это я согласна.

Он улыбается и поднимает руку к моему лицу, проводя большим пальцем по щеке. — Как ты себя чувствуешь?

— Потерянной. Испуганной. Растерянной. И, наверное, немного облегчённой от того, что Сол не врала насчёт лекарства.

Он кивает. — Что думаешь о словах Ады, что генералу нельзя доверять безоговорочно?

— Думаю, она, скорее всего, права.

Он сжимает губы, уголки опускаются. — Интересно, собирается ли она вообще ещё когда-нибудь с нами связаться.

— Она сказала, что мы ей нужны, — настаиваю я. — Ради этого мы и вернулись. Я больше не могу быть в Штормовой гвардии. Ночь на башне это доказала.

Он смотрит на меня с сочувствием. — И что для тебя значит знать, что этот путь теперь закрыт?

Я пожимаю плечами. — Что я понятия не имею, где моё место.

— А тебе казалось, что генерал Сол предлагает тебе место, которому ты можешь принадлежать.

Я киваю. — Наверное, да.

— Ей всё ещё нужен тот, кто её заменит.

— Может быть, — говорю я. — А может, всё это вообще неправда.

Он наклоняется и целует меня. Его губы едва касаются моих, дыхание сбивается, сердце колотится о рёбра. Интересно, когда-нибудь поцелуй с ним станет чем-то обычным — или каждый его взгляд и каждое прикосновение всегда будут ощущаться как пробуждение.

Мы отстраняемся и смотрим друг на друга. — Не думаю, что когда-нибудь перестану поражаться тому, какая ты невероятная, Поэт Грейвс, — говорит он. — Тому, насколько сильно я в тебя влюбился. И как отчаянно мне хочется, чтобы существовали только мы двое, без всего этого, что постоянно тянет нас в разные стороны.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Знаю, ты приехал сюда за ответами, и каждый день благодарна за то, что они тебе понадобились. Иначе мы бы никогда не встретились.

— Люди старого мира верили в предназначение и судьбу, — отвечает он. — В некую божественную силу, управляющую нашими поступками и исходом нашей жизни. Может, в этом и есть доля правды. Может, наша встреча была неизбежна.

Я глубоко вдыхаю, и какое-то время мы просто держим друг друга в объятиях.