Надеюсь, когда лекарство найдут, Эдвард сможет покинуть Нью-Манхэттен с чистой совестью. Его мама в безопасности, о ней заботятся, и, хотя он будет по ней скучать, свои способности он сможет использовать на благо Тьера-Фрайс. Ему больше не придётся втискиваться в рамки Общества. Может, он наконец найдёт счастье.

Я пишу маме, и наконец она отвечает. Похоже, отец всё-таки разрешил ей снова со мной общаться.

Мы договариваемся пообедать в одном из её любимых дорогих ресторанов. Я надеваю платье из мягкого фиолетового хлопка и кожаную куртку, которая прошла со мной через Тьера-Фрайс. Я поняла, что успела к ней привязаться.

Придя в ресторан, я называю своё имя хостес и вижу, что мама уже сидит за столиком, хмуро глядя в окно. Интересно, о чём она думает и понимает ли хоть что-нибудь из того, что сейчас происходит с отцом.

Его слова снова и снова прокручиваются у меня в голове. Он приказал убить мою няню. Пытался заставить меня причинить вред человеку. Он чудовище.

Думаю, он солгал мне насчёт убийств и того, кто на самом деле за ними стоит.

А главное — правда явно его пугает.

Перед мамой стоит уже пустой бокал вина, и тогда я понимаю: наверное, она нервничает не меньше меня.

Увидев меня, она улыбается. Я знаю, что она действительно рада, но даже плотный макияж не скрывает, насколько усталой она выглядит.

Крепко обняв меня, мама велит заказывать всё, что захочу. Когда подходит официант, она выбирает целую россыпь роскошных закусок на двоих и просит принести остаток бутылки вина, которую уже начала.

— Ну, — говорит она, наклоняясь ко мне. — Рассказывай, как ты.

Видимо, мы негласно решили не обсуждать весь хаос прошлого года. Мне это не очень нравится, но портить этот момент тоже не хочется, поэтому я подыгрываю. Она задаёт тысячу вопросов об учёбе, подготовке кадетов, Домино и Джорни. Но больше всего — о Руке. Какие бы сомнения ни вызывал у неё мой роман с Солитьюдом, любопытство явно сильнее. И я ценю хотя бы попытку его принять. Честно говоря, это уже больше, чем я ожидала.

— Он хорошо к тебе относится? — спрашивает она, хрустя салатом. — Ты такая молодая, и я за тебя переживаю.

— Хорошо, — отвечаю я. — Он совсем не похож на папу. Обещаю.

Она кивает, глаза блестят. — Я и сама это почувствовала в тот день, когда застала вас в пентхаусе. Мне вообще стоит знать, что вы на самом деле там делали?

— Наверное, нет, — отвечаю я. — Но причина была моя, не его.

Она проницательно смотрит на меня. Отец считает её беспомощной, и, возможно, я тоже слишком часто так думала. Но мама сильнее, чем мы привыкли считать. Иначе она бы просто не пережила этот брак.

Отец попросил меня заботиться о ней, и я действительно защищала бы её ценой собственной жизни. Раньше я думала, что смогу уйти вместе с Руком и Эдвардом… но после разговора с отцом мне тревожно. Что будет с мамой без него?

— Просто береги сердце и себя, — говорит она. — Я хочу, чтобы у тебя всё сложилось лучше, чем у меня. Ты этого заслуживаешь.

Её голос опускается до шёпота, и она тянется через стол, сжимая мою руку.

— Спасибо, мам.

И в этот момент я понимаю: я никогда не смогу её оставить.

Я бы не смогла с этим жить.

Если Рук найдёт лекарство, он уйдёт из Нью-Манхэттена.

Он хочет, чтобы я ушла с ним, и я много раз представляла это.

Но будет отец рядом или нет — маму я бросить не могу.

Она улыбается мне, а я чувствую, как моя собственная улыбка дрожит и крошится по краям под тяжестью вины и противоречий.

И снова я понятия не имею, что всё это значит для моего будущего.

Глава 49

Примерно в полдень следующей недели всех срочно вызывают в столовую. Мы приходим вместе с Руком и видим декана Уизерс у передней стены, а за её спиной висят огромные портреты канцлеров и генерала Сол.

Мы садимся, переглядываясь с остальными. Что происходит?

В углу я замечаю нескольких третьекурсников из Дома Асале. Они сбились тесной группой, опустив головы, а некоторые явно плакали.

В животе собираются холодные иголки дурного предчувствия.

Декан Уизерс хлопает в ладоши, привлекая внимание, и в этот момент я замечаю Домино и Джорни, входящих вместе с Каллоуэем и Скайлар. Они садятся на другом конце зала. Я машу им, Домино вопросительно склоняет голову, но я лишь качаю своей. Я тоже понятия не имею, что происходит.

— Студенты! — перекрикивает шум декан Уизерс, пока все наконец не затихают. — С сожалением сообщаю, что сегодня мы собрали вас из-за трагической новости.

По залу прокатывается шёпот.

— Прошлой ночью мы потеряли студента Дома Асале, — говорит она. — Тело нашли сегодня утром на площади прямо перед академией.

Тревога сменяется шоком.

Студенты Асале плачут ещё сильнее, поддерживая друг друга.

Декан Уизерс называет имя погибшего. Я не знала этого человека лично, но сердце всё равно сжимается от боли.