Отец идёт позади, его присутствие — словно тень, от которой невозможно избавиться.

Я больше не знаю, что ему говорить. И не понимаю, почему он до сих пор здесь. Чего он хочет?

Наконец мы возвращаемся в штаб Тумана.

Поднимаемся наверх и находим Эдварда и Аду у компьютеров. Они подключили генератор. Она наклонилась над ним, пока тот быстро печатает, и они тихо переговариваются.

Оба оборачиваются, когда мы входим. Эдвард вскакивает со стула, пересекает комнату и обнимает Рука. — Рад тебя видеть, чувак, — говорит он.

— А остальные где? — спрашивает Ада.

— Где-то позади, — отвечает Генри. — Когда отключилось электричество, нас разделило.

— Расскажите, что произошло, — тихо просит она, будто уже чувствует: мы все пережили нечто, что будет преследовать нас очень долго.

— Это было ужасно, — говорю я, качая головой. — Не могу поверить… — смотрю на неё. — Ты правда ничего не знала?

— Совсем ничего, — отвечает она. — Если бы я знала… — Она обрывает себя и отворачивается к компьютерам. Хотя старается скрыть, я замечаю, как она вытирает слезу. Она создала Туман, чтобы помогать людям вроде своего партнёра, но до сих пор не понимала, с чем на самом деле борется.

— Что сделано, то сделано, — говорит она, шмыгнув носом. — Главное, теперь мы больше не в неведении. Во всех смыслах. Вы это остановили.

— Пока что, — отвечаю я. — Кто сказал, что они не найдут нас, не убьют и не начнут всё сначала?

— Никто, — говорит она, глядя на меня твёрдо. — Вообще никто. Но мы продолжаем пытаться. Никогда не прекращаем. — Она опускает голову, и я замечаю, как что-то шепчет себе под нос, затем глубоко вдыхает и оборачивается. — Где накопитель?

Джастин поднимает маленький прямоугольник. Трудно поверить, что в настолько ничтожной физически штуке может храниться такая власть. — Как понять, что всё скачалось? — спрашивает он.

Эдвард протягивает руку. — Сейчас узнаю.

Джастин медлит. Видно, часть его не хочет отдавать накопитель. Город по-прежнему олицетворяет всё, против чего они столько лет боролись.

Нью-Манхэттен держал это знание в руках — и злоупотребил им.

Джастин переглядывается с Руком. Тот едва заметно кивает. Но Джастин такой же, как его брат. Он никогда не станет хранить это только для себя. Когда он передаёт накопитель Эдварду, я чувствую, как напряжение в комнате немного отпускает.

Несмотря на всё, что мы сделали вместе этой ночью, доверие ещё нужно заслужить.

Возможно, нам просто нужно больше времени. А возможно, некоторые раны слишком глубоки, чтобы когда-нибудь зажить.

Рук поворачивается к Аде. — Когда мы отвезём эти данные в Завесу, то используем их, чтобы разработать лекарство, и поделимся им с как можно большим числом людей.

— Понимаю, — отвечает она.

— И ваш секрет мы хранить не станем, — добавляет он. — Тьера-Фрайс заслуживает знать, что творил Щит.

— Рассказывайте кому угодно. Это не мой секрет, — говорит Ада. Рук мрачно кивает.

— Но это всё ещё ваш дом, и я не могу предсказать, как все отреагируют, когда узнают правду.

— Как думаешь, что они могут сделать? — спрашивает Генри.

Рук пожимает плечами. — Не могу знать наверняка. Но законы Тьера-Фрайс никогда не позволили бы так откровенно пренебрегать человеческой жизнью.

— Мы понимаем, — говорит Ада. — И не просим вас молчать.

— А что насчёт Нью-Манхэттена? — спрашиваю я, поднимая телефон. — Они тоже заслуживают всё увидеть. Когда люди узнают правду, это должно открыть им глаза.

— Дай сюда, — говорит Эдвард. Я передаю телефон, он подключает кабель и открывает снятое мной видео. Я отворачиваюсь, потому что смотреть ещё раз не могу.

Ненавижу мысль, что именно таким я навсегда запомню лицо Рейна.

— Поэт, — говорит Ада. — У меня есть идея. И мне нужна твоя помощь.

— Да?

— Я хочу показать всем, что вы увидели сегодня. И думаю, это будет гораздо сильнее, если об этом расскажет человек, который был там, сбежал из Нью-Манхэттена и собственными глазами увидел правду. Нам недостаточно, чтобы люди просто услышали. Нужно, чтобы они поверили.

— Как? — спрашиваю я, чувствуя, как в животе заворачиваются нервы.

— Мы с Эдвардом давно над этим работаем. Понимали, что однажды понадобится способ разом рассказать всем секреты Щита. Он получил доступ к каналу, который может выводить изображение на каждый экран Нью-Манхэттена.

— Эдвард может провернуть это? — спрашивает Рук. — Даже без электричества?

— Это немного усложняет задачу, — говорит Эдвард, разворачиваясь в кресле. В глазах у него тот самый огонёк — как в день, когда он согласился помочь мне взломать Цитадель несколько месяцев назад. — До каждого экрана не доберусь, но могу выйти на телефоны, если у них ещё есть заряд. И многие общественные экраны работают от накопленной энергии.

— Что мне говорить? — спрашиваю я.