– Я просто повторила то, что прочла в твоей книге, – ответила я, краснея, потому что я никогда не смогу стать ученым, как он.

Если уж на то пошло, то я хотела бы изучить какие-то ремесла, для которых всегда была слишком бедна, чтобы научиться. Например, ткачество или вышивание, или, возможно, флористика. Мне нравились красивые вещи, а в моей жизни всегда не хватало красоты.

Поэтому я всегда держала цветы на столе и покупала самые красивые платья, которые находила в лавке человеческой одежды. Теперь, когда я могла, то окружала себя красотой.

И Лундарк был частью моего проекта. Я хотела видеть его улыбку каждый день.

– Ну, не все имеют такую замечательную память, – сказал Лундарк. – Повторять то, что ты когда-то прочла, – это не тот талант, над которым можно насмехаться.

– Спасибо.

– Какие планы на сегодня? – спросил он, и я чуть не упала со стула.

Он никогда не интересовался моим днем. Помимо того, что Лундарк держал полный кошелек денег, он, казалось, даже не знал, что у меня есть собственная жизнь, пока он работает.

– Как всегда, – ответила я, оправившись от шока. На его пустой взгляд я пояснила: – Мне надо постирать вещи, а потом, думаю, я пойду в город. Я умею печь приличный хлеб, но булочки в пекарне такие, что за них можно умереть, поэтому я возьму несколько. Я зайду к пекарю, когда он не будет занят, чуть раньше полудня, и мы сможем немного поговорить. Я пытаюсь выведать у него секреты выпечки.

Лундарк застыл, его глаза сузились, и я растерянно моргнула.

– Пекарь. Ты имеешь в виду Аграна.

Я пожала плечами, недовольная. Агран был талантливым пекарем и очень дружелюбным орком. Я разговаривала с ним каждый раз, когда ходила в город, и он всегда был чрезвычайно вежлив.

– Ну, да. Думаю, мы друзья. Он всегда рассказывает мне лучшие сплетни, – сказала я.

– Ты не должна разговаривать с холостыми мужчинами, – прорычал Лундарк, его глаза сверкали, как гром. – Не тогда, когда ты одна.

– Прости что?

Я взяла себя в руки, выпрямилась на стуле и с негодованием посмотрела на него. Лундарк был разъярен, его челюсть сжалась, в виске затрепетала сердитая мушка.

– Ты меня слышала. Ты не должна разговаривать с холостыми мужчинами. Это окончательно.

Я горько рассмеялась, недели напряжения и обиды вылились в порыв, который я не могла контролировать.

Так что в конце концов я закричала. Сразу после того, как у меня был большой прорыв.

Этот мой долбаный муж.

– Знаешь что? Ты полон дерьма! – высказала я, резко приподнимаясь, аж стул зашатался. – Ты хочешь, чтобы я молчала и даже не разговаривала с тобой? А теперь ты говоришь мне, что мне нельзя разговаривать с другими людьми? Ты полный дурак, и ты это знаешь! Почему бы тебе просто не запереть меня в клетке? Это было бы эффективнее!

Лундарк заворчал от злости, открывая рот, чтобы заговорить, но я не закончила.

– Так это все? Ты хочешь снести мне голову одной ночью отличного секса, а потом решаешь, что не хочешь меня? А потом – долбаный гений – ты говоришь мне, что я не могу иметь никого другого? Проснись! Я не твоя игрушка! Ты не можешь отказать мне, а потом сказать, что я не могу...

Но я урвала, когда Лундарк вскочил на ноги, откинув стул назад с такой силой, что ножка с громким хрустом отломилась. Он тяжело дышал, его лицо исказила абсолютная ярость.

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть... что ты... – он рычал, слишком разъяренный, чтобы даже сформировать полное предложение. Я поняла, о чем он думал, и насмешливо рассмеялась.

– Расслабься. Я верна тебе и всегда буду. – Я фыркнула, отвернувшись, слишком разъяренная, чтобы даже смотреть на него. – Но я буду говорить с кем захочу. Тебе в любом случае безразлично. Поскольку я делаю это вдали от твоей драгоценной лаборатории, а это единственное, что имеет для тебя значение.

Я вышла из кухни, дымясь, и продолжала идти, пока не укрылась в самом дальнем уголке сада, где под высоким деревом стояла крепкая, старая скамейка. Дерево было в цвету, его мягкие, свисающие ветви качались на легком ветру.

Я вдохнула аромат, интенсивный и фруктовый, и с силой выдохнула, расслабив челюсть и ладони.

Почему мы ссорились почти каждый раз, когда разговаривали? Я не могла этого понять. Храмы подбирали пары генетически, и совпадения обещали совместимость не только для рождения здоровых детей, но и для хорошей совместной жизни.

И все же... мы были здесь.

Я вздохнула, глядя на поразительно голубую бабочку, которая лениво порхала в воздухе, беззвучно махая большими крыльями. Медленно мой пыл остыл, и я больше не злилась.

По большей части я чувствовала себя побежденной. Потому что что бы я ни пыталась делать, как бы разумно ни старалась управлять Лундарком, у меня ничего не получалось.

И, может быть, мне стоит вообще перестать управлять им и принять то, что он предлагает. Стабильность, богатство, комфорт.

Я вздохнула, поднося к носу низкую ветку и пряча лицо в цветах.