Когда Ина вернулась, я был надежно спрятан в своей лаборатории, отчаянно записывая заметки. Ни один из моих экспериментов не дал полезных результатов, кроме подтверждения того, что я уже знал, и у меня было плохое настроение.

Как только входная дверь с грохотом открылась и закрылась, я был готов выйти и разорвать свою любимую жену на куски. Или хотя бы заткнуть ей рот и связать, чтобы она молчала.

Вместо этого я разжал челюсть, проглотил обезболивающее и начал писать отчет о проделанной работе. Певучий голос Ины приближался и удалялся, когда она передвигалась по дому, и я так сильно стиснул зубы, что от напряжения моя голова разразилась болью, несмотря на принимаемые лекарства.

Я убрал в лаборатории, проклиная боль, и вышел, готовый к бою.

На этот раз я не позволил вкусному запаху ужина помешать моей цели. Мне нужно было показать Ине ее место, пока она не свела меня с ума.

– О, отлично, ужин почти готов, – защебетала она, только что увидев меня в нелепо ярко-оранжевом платье, колебавшемся на ее бедрах. – Как дела на работе?

– Сядь, – произнес я, готовясь к тому, что в меня ударит ее запах.

Так и случилось, на мгновение омрачив мой разум, заставив кровь броситься на юг и заструиться в паху. Я зарычал, разъяренный на себя, а Ина перестала улыбаться и села за стол.

Я сел напротив и просто смотрел на нее, пока не овладел собой.

– Громкие звуки, которые ты издаешь, мешают мне работать, – сказал я ей прямо, сжимая кулаки под столом. – Нам нужно установить некоторые правила. Больше никакого пения в доме.

Ина долго молча наблюдала за мной, ее лицо было невозмутимым, пока, наконец, она не сложила руки на груди, отчего ее грудь чуть не выскочила из платья, и не вздернула подбородок, выглядя разгневанной.

Я отвел взгляд, кусая внутреннюю сторону щеки в надежде, что боль вернет меня в сознание. Вид голых верхушек ее груди снова омрачил мой разум, и мне нужно было прийти в себя.

– Ладно. Я могу перестать петь в доме. Что я получу взамен?

Я пялился на нее, ничего не понимая.

– Взамен? Думаю, ты не понимаешь. Этот дом принадлежит...

– Тебе и мне, с тех пор как я стала твоей женой, – спокойно произнесла Ина. – В моем письме из храма очень четко объяснены все мои права. Может, тебе стоит освежить в памяти брачное законодательство, потому что ты постоянно забываешь его основы, дорогой муженек, – добавила она, улыбаясь.

Она, казалось, даже не растерялась, в то время как я был готов взорваться. Это еще больше разозлило меня. Но Ина была права. И как бы мне ни хотелось, я не мог спорить с логикой и фактами.

– Чего же ты хочешь? – спросил я, произнося каждое слово как гневное шипение.

– Спать с тобой, – ответила она сразу, и ее улыбка превратилась в медленную ухмылку. – Знаешь, я слышала, как ты крутился прошлой ночью. Ты не очень хорошо спал, не так ли? Может, если я буду рядом, тебе станет лучше? Нам стоит поэкспериментировать.

– Нет.

Она пожала плечами, даже не разочаровавшись.

– Что ж, тогда, думаю, я буду продолжать петь, – ответила она. – А ты найдешь способ заткнуть себе уши.

– Заткнуть себе... – я был слишком возмущен, чтобы продолжать. – Женщина, ты с ума сошла? Я провожу эксперименты, иногда используя летучие материалы! Мне нужно слышать реакции, чтобы лаборатория не взорвалась!

Ина снова пожала плечами, так безразлично, что я хотел бы ее потрясти.

– Тогда, полагаю, ты обречен слушать мое пение. А может, перенесешь лабораторию из дома, если там так опасно?

Я хмыкнул, сложив руки, благодарный, что стол скрывал мою бурную эрекцию. Хотя она сводила меня с ума, ее полное отсутствие уважения заставляло мое тело отчаянно желать ее.

Глупые инстинкты.

– Она должна быть в доме, где я сплю, – процедил я сквозь зубы. – Чтобы никто не осмелился что-то украсть или испортить мои образцы. И это не опасно, если я смогу слушать ушами реакции.

– Извиняюсь, я на минутку.

Ина встала и начала возиться с кастрюлями на плите, помешивая и снимая их с огня. Закончив, она вытерла руки о ярко-голубое полотенце, которое, видимо, тоже купила, села обратно и с улыбкой посмотрела на меня.

– Мы можем поторговаться, если хочешь, – предложила она наконец. – Например, я могу воздержаться от пения до полудня, а взамен попрошу что-то меньшее.

Я вытер лицо тяжелой рукой, измотанный, мой член был готов сгореть. Все, что я хотел, это трахнуть ее, поужинать и снова трахнуть, но я не мог.

Я не позволю своим телесным желаниям контролировать меня.

– Ладно. Чего ты хочешь?

– То, что ты мне все равно должен. Что-то, что я должна была получить, когда мы поженились.

Я тупо уставился на нее, даже не пытаясь разобрать, что она имеет в виду. Ина тихо засмеялась и закатила глаза.

– Я хочу поцелуй.

Глава 8

Ина

Он обдумывал это, его челюсть дергалась, брови были нахмурены. Мой ворчливый орк был действительно в плохом настроении, и часть меня хотела увидеть, как далеко я смогу зайти, прежде чем он на самом деле потеряет самообладание, но я боялась испортить свой прогресс.