— Хочешь подраться со мной, ублюдок? — мягко спросил он и его темные глаза блеснули обещанием расплаты. — Давай подеремся. Рейн, иди домой, — сказал он моей спутнице уголком рта. — Мы с конюхом уладим это на заднем дворе.

Я не слушал Рейн, когда она пыталась меня удержать и вышел следом за Ризом, понимая, что не отступлю от этой драки, даже если она меня убьет. Он вплел в это Пейдж, пытаясь унизить ее, когда ее даже не было рядом, чтобы защититься и я не собирался сидеть сложа руки и терпеть это. Мне было уже плевать, кем это меня делает. Я знал только то, что не желаю слышать больше ни единого слова в ее адрес из уст этого ублюдка.

Мы оказались в переулке за рестораном и Риз снял свою дорогую куртку, бросив её на мусорный бак, прежде чем повернуться ко мне. Я сжал кулаки и приготовился к атаке, пока холодный туман клубился вокруг нас, а темнота пустого переулка нависала угрожающе.

Удар был таким внезапным, что у меня перехватило дыхание. И не от Риза. А сзади. Задыхаясь и оборачиваясь, чтобы сквозь боль увидеть, кто это был, я получил еще один сюрприз: кто-то с силой толкнул меня сбоку, отчего я врезался в мусорный бак.

Опять же, это был не Риз. Он просто небрежно прислонился к стене рядом со мной, скрестив ноги в брендовых кроссовках, светящихся в темноте, и холодно наблюдал за мной, пока его друзья — те двое, что присоединились к нему ранее, — надвигались на меня.

Я бросил на Риза взгляд, который говорил всё о его трусости и подлости, а он просто посмотрел на свои ногти и протянул:

— Я не пачкаю руки об таких ничтожеств, как ты, тупица. Я, блять, Уолтон. Я дерусь только с равными. А ты им никогда не станешь.

У меня не было времени переварить его слова, потому что Девон сильно ударил меня в живот и я согнулся пополам, на глазах выступили слезы от боли. Я бы выпрямился и ударил в ответ, но второй парень, который был с ними, обрушил свои локти мне на позвоночник, вложив в удар весь вес своего тела, отчего я рухнул на холодный бетонный пол, а мои колени издали легкий хруст при ударе.

— Бля, это было слишком легко, — услышал я смех Риза. — Этот уебок хотел бросить мне вызов. Тебе стоило просто купить мне бургеров, чувак, и на этом разойтись.

Я схватился за живот и попытался отдышаться, пока боль разрывала мое тело. Боль, к которой я не привык, потому что не был бойцом. Я знал, что такое изнеможение, но не драки и травмы после них. Если бы это был только Риз, я бы уложил его. Но они устроили засаду, напали со спины и удвоили количество противников, которых я ожидал.

Мне следовало знать, что у такого человека, как он, нет понятия чести. Я подавился вздохом и снова ахнул, когда нога ударила меня в бок — последний удар перед тем, как они отступили.

Последнее, что я услышал перед тем, как потерять сознание, был насмешливый голос Риза:

— А теперь прошу меня извинить, у меня есть девушка, которую нужно трахнуть до конца этой ночи. Спи крепко, фермерский мальчик.

— Оливер. Оливер, просыпайся. Эй.

Я приоткрыл глаза и обнаружил перед собой маленькое радостное личико. Рейвен.

— Тебе нужно умыться и одеться, — сказала она с легким возбуждением в голосе. — Кое-кто забирает тебя домой сегодня.

Услышав эти слова, я мгновенно пришел в себя, потер глаза и сел на кровати, бросив на нее вопросительный взгляд.

Она пожала плечами.

— Это правда. Он попросил тебя, после того как узнал, что... ну... что ты не можешь говорить, — закончила она шепотом и выглядела неловко. — Он из соседнего города. Я так рада за тебя, Оливер.

Я не почувствовал абсолютно ничего, когда она сказала мне это. Я находился в системе приемных семей уже два года после смерти родителей. Полиция так и не смогла определить, убил ли я этого человека или нет, потому что на бутылке были отпечатки пальцев моей матери, ну и мои, наверное, тоже.

Они квалифицировали это как убийство, где жертвы убили друг друга, согласно отчетам, которые я читал в статье «Сент-Джеймс Дэйли Ньюс». Меня допрашивала полиция, но соседи и учителя сообщили им о моем состоянии. Они дали мне письменный опросник, а я просто сидел и пялился на него.

После этого меня отправили на психологическую экспертизу, где я отвечал на вопросы кивками и покачиваниями головы. Сказали, что я в норме, просто в состоянии легкого шока. Полиции также сообщили, что обстановка в моей семье была довольно хаотичной.

Меня передали в систему опеки, чтобы они могли найти мне нормальный дом. Вот только никто не хотел меня брать, когда узнавал мой возраст, историю с жестокими смертями на моих глазах, да еще и мою инвалидность. Ведь именно так это теперь называлось, верно? Не имело значения, что причины были не физическими. Я не мог говорить, поэтому меня отнесли к категории инвалидов.

Мужчина, стоявший возле кабинета социального работника, мрачно улыбнулся, изучая меня, когда я появился десять минут спустя.

— Привет, мальчик, — спокойно сказал он, оглядывая меня. — Я Скотт Гамильтон. Я из Дримхейвена. Теперь ты тоже будешь там жить.