— Ты не хочешь позволить ему иметь власть над тобой, — продолжил он, затягиваясь тем, что курил. — И я знаю это, потому что ты такая же, как и я. Мы оба тираны, которые ловят кайф от ощущения власти, потому что не любим признавать свою слабость. Единственная разница между тобой и мной в том, что ты пытаешься вписаться в норму, созданную твоими родителями, а я пытаюсь с ней бороться.

Он повернулся ко мне, его лицо было едва видно за облаком дыма, повисшим в воздухе.

— Ты не сможешь этого сделать, Пейдж, — уверенно повторил он, не сводя с меня глаз. — Конечно, когда мы подростки, происходит рост, обучение и всё такое дерьмо, но это другое. Ты не создана для того, чтобы быть доброй к тем, кто ниже тебя. Прекрати. Пытаться.

Мы обедали на нашей кухне в холодный дождливый день. Мама приготовила восхитительное жаркое в горшочке и горячий шоколад для меня, после того как папа забрал меня с игр у Рейн. Я была рада находиться у себя дома в теплом пушистом свитере, вдыхая аромат вкусностей на столе. Папа смеялся над чем-то, что сказала мама, пока я пережевывала кусок курицы и смотрела в окно.

Я замерла, когда увидела мальчика на улице.

На нем не было ничего, кроме рваных джинсов и майки, он промокал насквозь под проливным дождем и мое сердце сжалось от жалости к нему.

Он не жил с нами. Папа сказал, что это потому, что ему нужно научиться быть надлежащим слугой, но когда он впервые привел его домой неделю назад, я думала, что у меня появится брат.

— Можно мы позовем его в дом, папочка? — спросила я, с тревогой поворачиваясь к отцу. — На улице так холодно. Он, должно быть, еще и голоден.

Мама перестала есть, чтобы сердито посмотреть на меня, но папа просто снисходительно улыбнулся.

— Мы не можем этого сделать, милая, — твердо ответил он мне. — Слугам не разрешается есть с нами.

— Но...

— Пейдж, — строго сказал он и отложил вилку. — Я уже говорил тебе об этом раньше. Мы с ними не общаемся. Они здесь только для того, чтобы работать, чтобы папина ферма процветала, а моя маленькая девочка смогла наконец пойти в Уолтон Преп, как остальные богатые люди.

Мои брови нахмурились от его ответа и я снова перевела взгляд на улицу, на мальчика. Он пытался завести одну из лошадей внутрь, расхаживая по загону, выглядя таким грустным и уставшим. Папа назвал его самой уродливой собакой на свете, но он не был собакой. И у него было красивое лицо, как у девочки. Так мне на днях сказала Рейн.

— Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, милая? — спросил меня отец, но я промолчала.

Я не понимала, но для него, казалось, было важно, чтобы я поняла. Чтобы я держалась в стороне от конюха и остальных. Чтобы я держала себя на более высоком уровне, как остальные богачи в Дримхейвене и Сидарфилде. Он столько раз говорил мне это и всё же я не понимала, почему мы не могли просто быть добрыми.

— Ты — Гамильтон. — Внезапно голос отца прозвучал гневно; я увидела, как мама встала из-за стола, извинилась и вышла, а папа впился в меня тяжелым взглядом. — Ты хоть представляешь, чем я пожертвовал, чтобы вывести себя, эту семью на путь успеха? Мне пришлось одолжить деньги у Патрика Уолтона и проглотить свою гордость ради тебя, Пейдж. Твоему отцу пришлось пресмыкаться и он заставил меня пресмыкаться, потому что именно так поступают люди, у которых есть власть. Тебе бы это понравилось? Понравилось бы знать, что какой-то человек заставил твоего отца умолять его о чем-то?

Я покачала головой, чувствуя жалость к нему, а также легкую злость. Мне не нравился этот Патрик Уолтон. Ни капельки.

Мой отец мрачно кивнул.

— Однажды власть будет принадлежать нам, а не только этим Уолтонам. Мы будем на одном уровне с ними, Пейдж, и больше никто и никогда не посмотрит свысока ни на тебя, ни на твою семью. — Он сверлил меня взглядом, пока говорил и казалось, что его слова заполнили все пространство вокруг, на минуту заглушив шум дождя и заставив мальчика исчезнуть.

— Однажды ты унаследуешь всё это. Это твое наследие, потому что ты мой единственный ребенок. Мы не строим наследие, испытывая жалость к тем, кто ниже нас. Это станет твоей слабостью, а мы не можем быть слабыми, Пейдж, иначе они воспользуются тобой. Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать?

Тогда я кивнула. Я начинала понимать. Я знала, что он ждет этого от меня, поэтому собиралась попытаться.

— Хорошо. — Он удовлетворенно улыбнулся. — Никогда не стесняйся применять свою власть. Ты же не смотришь на собак и не просишь их зайти в дом, чтобы покормить их. Ты даешь им понять, где их место. Будь хозяйкой. Договорились?

Я отстраненно улыбнулась ему и снова кивнула, хотя мои глаза в последний раз скользнули к окну, тревожные и ищущие. Его там больше не было.

— Не волнуйся, милая, — снова заговорил мой отец, поднимая свою вилку. — Ты еще молода. Мы повторим это еще несколько раз в будущем, просто чтобы убедиться, что ты усвоила, как я веду дела. Я знаю, что ты заставишь меня гордиться тобой, Пейдж.

Без названия

Глава 25

Пейдж