Да и был ли он — этот раз? Может быть, просто очередной плохой сон, случившийся даже не с ним.

— Ты действительно хочешь этого? — он вопросительно заглянул в ее глаза, пытаясь отыскать ответ на все свои вопросы. — Чтобы я ушел?

Киара отстранилась, зябко обхватила себя руками и отрешенно покачала головой.

— Нет, — донеслось до него. — Я хочу… Амоа, прошу тебя. Скажи мне, что ты не причастен к проклятию. Что ты не виноват в нем.

Он хотел ее успокоить. Сказать, что не виновен. Но слова застряли в горле. Что-то внутри противилось ответу.

Киара же вздохнула, покачала гловой и произнесла с горечью:

— Прости. Не надо было мне говорить все это. Узнала кое-что о родителях, и… Это безумие думать, что виноват еще и ты. Не знаю, что мне со всем этим делать. Я совсем одна и…

Амоа приподнял ее за подбородок и произнес практически по слогам:

— Не одна. Я здесь. Я рядом. Дай мне знать, что тебе нужны мои крылья.

— Мне не нужны твои крылья, — когда он это услышал, внутри что-то оборвалось. Но тут Кая подняла взгляд и сказала то, что он и не надеялся услышать. — Мне нужен ты.

Это был единый безумный порыв двух сердец.

Он исступленно ласкал ее тело, целовал, трогал. Киара откинулась назад, словно бы разрешая, позволяя ему большее.

Взмахом руки он трансформировал стол в мягкую софу, второй взмах — дверь комнаты надежно закрыта, чтобы на этот раз уж точно никто не посмел помешать.

Ее тело послушно изгибалось, он чувствовал ее напряжение, желание. Она тянулась навстречу и сама сорвала с него рубашку, сама скинула платье.

И от этого он заводился еще больше. Но отчего перед глазами вдруг начали вставать странные сцены, которые он прежде не видел? И то и дело начинало казаться, что дышать мешает обступающая со всех сторон черная липкая жижа .

Лучше бы он ушел, когда Киара ему приказала. Лучше бы он отступил.

Это было гораздо лучше, чем разбередившаяся старая рана, о которой он так надолго забыл.

Почему сейчас?

Старая боль, которая, как притаившийся хищник, все это время была рядом и только и ждала своего часа.

— Давай же! — отвлекла его от собственных переживаний Киара. Почудились знакомые командные нотки, нетерпение.

От ее голоса его боль на мгновение отступила, как тень отступает от яркого света.

Он замешкался, но Киара сама толкнулась навстречу. Пораженно охнула, сжала до боли ногтями его спину, оставляя на ней кровавые царапины, прикусила губу.

Амоа удивился:

— Ты еще не… — договорить он не успел.

Его королева сердито на него посмотрела, и этот ее взгляд словно говорил: «Только попробуй что-нибудь сказать!»

Он должен был что-то сказать, сделать. Наколдовать магических бабочек? Цветы? Что там обычно добавляют для романтики? Может быть, надо вина, чтобы она расслабилась?

Но он словно перенесся во времени и пространстве. Не Диагон. Нет. Какое-то другое, бесконечно далекое место. Было сложно думать о чем-то другом…

— Создатель, только не говори, что ты тоже девственник и не знаешь, что делать дальше! — язвительно проговорила Киара. — Действуй уже!

Второй раз просить его не пришлось. Вот только внутренняя тьма вернулась вместе с тупой болью.

Он плохо понимал, что делает, где он, что за женщина находится рядом с ним.

Перед глазами вспыхивали и гасли звезды, и в миг наслаждения ему на мгновение показалось, что он сжал слишком сильно, и чужое тело обмякло в его руках.

Амоа встрепенулся, какое-то время просто приходя в себя, а затем смысл произошедшего дошел до него.

Он… убил ее?

Сердце подскочило, а затем словно рухнуло. Нианец дрожащими руками принялся проверять пульс. Валаад! Что же он натворил.

— Что ты делаешь? Ты же задушишь меня так, — ударила его по руке Кая, отталкивая в сторону. — С ума сошел?

Жива…

Он потряс головой, пытаясь понять, что же он только что видел. В ушах странно звенело.

— С тобой все в порядке? — спросила Кая и прищурилась, расслабленно откинулась на мягкой софе. — Ты точно не был девственником?

С ним определенно не было все в порядке, но он не мог понять, что не так. Все было неправильно. Она же только что умерла. Он сам убил ее… Он виноват. Он монстр, он убийца…

Дышать становилось с каждой секундой все сложнее. Покачиваясь, он направился к выходу.

— Создатель, не смей вести себя так, словно ты пастушка, которую взяли силой разбойники! — услышал он позади себя слова Киары.

Какая-то мысль отчаянно поглотила сознани, но он не мог поймать ее, хоть и понимал при этом, что это важное.

Стоит только понять, — и все встанет на места.

Он почувствовал на себе постороннюю магию — это Киара привела взмахом руки в порядок его одежду, когда он выходил.