— Тебе следует запомнить, что не стоит драться с Бугименом.

— Когда я освобожусь, я надеру тебе задницу. Ты всего лишь таракан, которого я собираюсь расплющить.

Девушка искренне верила, что она крутая. Что ж, рад за нее.

— Как скажешь.

— Будь ты проклят, тварь. Ублюдок. Я убью тебя на хрен.

Она выкрикивала оскорбления, пока я большими шагами выходил из комнаты, морщась, когда дотрагивался до своей щеки. Сучка пустила мне кровь. Великолепно. Мне понадобится антисептик и, вероятно, прививка от бешенства. Как раз то, что нужно.

Я вернулся в спальню и был потрясен, обнаружив, что Рикки сумел освободиться от оков, пытаясь пролезть своим огромным телом в маленькое окошко. Это было бы комичное зрелище, если бы я не был в таком плохом настроении.

Я обхватил рукой его толстую шею сзади и рывком усадил обратно на кровать. Я сразу понял, что он накачался наркотиками, первым признаком были его налитые кровью глаза, а вторым — тот факт, что он был достаточно глуп, чтобы не принять бой как мужчина. Когда он бросился на меня, сделав два резких взмаха, умудрившись нанести удар в челюсть, я зашипел, а затем ударил его ногой прямо в грудь.

Он упал, заскользив по гладким простыням, и его тело ударилось о стену. Осторожно обойдя кровать, я схватил его за горло и нанес два жестких удара. Возможно, из-за громкой музыки я не услышал, как сломался его нос, но, судя по крови, хлынувшей в мою сторону, было легко понять, что я натворил.

К счастью, я быстро вскочил на ноги и увернулся от струи крови за секунду до того, как она попала мне на пиджак. Я нанес ему еще один удар по почкам, после чего позволил ему сползти по стене. Он уставился на меня со страхом в глазах, и, хотя я изначально хотел сделать это как можно более болезненным, я устал и заскучал от борьбы.

— Ты связался не с теми людьми, мудак. Разве ты не знал, что воровство запрещено законом?

Он пробормотал что-то, чего я не смог понять.

— Прости. Я тебя не слышу. — я заменил подарок на день рождения своим оружием и вздохнул, когда он поманил меня рукой, чтобы я оказался на одном уровне с ним. Блядь. Через несколько секунд я присел на корточки, ругая себя за то, что играю со своей мишенью. — В чем дело, Рик? Пытаешься извиниться, выпросить еще один шанс?

Он судорожно дышал, изо рта у него текла кровь. Когда он начал хрипеть, я склонил голову набок. Каким-то образом ему удалось улыбнуться.

— Иди на хуй.

Его слова и чувства были понятны. Ему было наплевать на верность и уважение, поэтому и я не испытывал никаких угрызений совести.

Я приставил дуло пистолета к его сломанному носу и нажал на спусковой крючок.

— Ебаный в рот, — когда кровь брызнула на мой пиджак, я выругался себе под нос.

Похоже, мне все-таки придется сделать остановку, чтобы переодеться. Терпеть не могу, опаздывать из-за своих целей.

Особенно на это мероприятие.

ГЛАВА 3

Зои

— Волк в овечьей шкуре. Вот кто такой этот греховно красивый мужчина, и ты знаешь, что говорят о таких мужчинах, не так ли? — спросила меня Мэгги после того, как этот могущественный, опасный мужчина грубо отверг ее.

— Нет. Что?

— Они всегда найдут способ съесть тебя живьем, вонзив свои острые клыки в твое быстро бьющееся сердце.

Произнеся эти слова, она рассмеялась, ведя себя так, словно ее неудавшийся подкат больше ничего для нее не значил.

Но я-то знала, что это не так.

Нам едва исполнилось по восемнадцать, и мы обе верили, что сможем завоевать весь мир. Это было в ту ночь, когда она набросилась на правую руку моего отца с обнаженными ногтями, прижавшись к нему своим роскошным телом так, что большинство мужчин не смогли бы этого не заметить.

Мэддокс справился с ней так легко, что я втайне была в восторге. Я никогда не говорила своей лучшей подруге, что этот сильный мужчина был единственным человеком, в которого я была влюблена на протяжении многих лет. К сожалению, Мэддокс всегда вел себя так, как будто я так и останусь для него маленькой девочкой, и не более того. Конечно, даже в этом возрасте я не была полностью взрослой, и уж точно не была такой, как Мэгги, за которой ухаживали все мальчики в старшей школе.

Я изменилась с тех пор, как уехала в колледж, и теперь с трудом узнавала себя. К сожалению, у меня было стойкое ощущение, что мои полностью сформировавшиеся формы не повлияют на лучшего друга моего отца. Мэддокс Кормье был тем, кто защищал меня с тех пор, как я себя помнила, его чувство долга и верность семье были превыше всего.