Прежде чем выйти из машины, я взял кастет, недавний подарок Армана на день рождения. Провел грубыми подушечками пальцев по толстой латуни, наслаждаясь ощущением. Я еще не пользовался им, но костяшки моих пальцев были в синяках от побоев, которые я нанес непослушному солдату всего за день до этого.

Я не становился моложе, моя способность восстанавливаться уже не была такой быстрой, как раньше. Я закатил глаза, проверяя патроны и вставляя магазин на место в свой «Глок». Выйдя из машины, я оглядел улицу. Если кто и обратил на меня внимание, я никогда об этом не узнаю.

И уж точно они не будут настолько глупы, чтобы обратиться в полицию.

Я перешел улицу, размышляя о том, как бы мне с этим справиться. Время поджимало, что мешало мне заняться своими обычными любимыми делами. Это не означает, что ничтожество не пострадает. Это просто означает, что я не смогу разрезать его тело на кусочки, как мне бы того хотелось. Кроме того, мне придется разобраться с его девушкой, а это та еще заморочка.

К тому же, я не хотел причинять боль или убивать женщин, независимо от того, какие плохие поступки они совершали в своей жизни. Все дело в уважении, в том, что женщины необходимы в мире влиятельных мужчин. По правде говоря, они правили балом. Я ухмыльнулся, направляясь к маленькому домику, обветшалой постройке в захудалом районе. Если бы Рикки и Джина не растрачивали свои доходы, а вкладывали их в акции, как это сделал я, они могли бы позволить себе хорошую квартиру и приличную машину. Но нет. Героин был их пагубной склонностью.

У каждого она есть.

Моя — убивать людей.

Ухмылка не сходила с моего лица, когда я подошел к входной двери. Черт возьми, у этих людей самый отвратительный музыкальный вкус, певец выкрикивает слова, которые попросту не имеют смысла. Похер. Я пришел сюда не для того, чтобы критиковать их музыкальный выбор. Даже если бы я потрудился постучать в дверь, никто из них меня бы не услышал. По крайней мере, громкость музыки заглушит любой шум, включая крики Джины. Девочка подняла крикливость на новый уровень.

Дверь была не заперта, и, когда я вошел, то поскользнулся на лифчике. Их не было ни в гостиной, ни на кухне, и уж точно не было на покосившемся заднем крыльце. Это означало одно.

Они были чем-то заняты в спальне.

Отлично.

Когда я шел по забитому коридору, уставленному коробками у стены с одной стороны, я чувствовал себя выше, чем когда-либо. Я не привык к низкому потолку, мое тело ростом в шесть футов четыре дюйма (прим. 193 см) едва не задевало деревянные балки. В тесном коридоре было две двери, ванна пуста. Дверь в спальню была частично закрыта. Меня позабавило, что музыка не могла скрыть животного ворчания и фырканья, доносившегося изнутри.

Мое терпение уже подходит к концу. Еще несколько секунд, и я выйду из себя, а Рик не захочет, чтобы это случилось. Когда я это делал, происходили плохие вещи, жестокие и кровавые, от которых никто не мог оправиться. У меня не было намерения пачкать свой костюм кровью. Это не сулит ничего хорошего двум сотням гостей, которых пригласили Арман и Рэйвен.

Я пнул дверь, едва сдерживая смех, когда влюбленные голубки не обратили на это никакого внимания. Джина полностью контролировала момент, а Рик был привязан к кровати шелковыми шарфами. После нескольких секунд ожидания и того, что меня игнорировали, я, наконец, прочистил горло.

Джина отреагировала первой, вскинув голову через плечо, и, зарычав, уставилась на меня.

— Тебе нужно уйти, Джина. У меня есть дело к Рикки, наедине, — сказал я ей.

— Отвали, — ответила она, как будто мое внезапное появление было не более чем легкой помехой. Она не скрывала, что я ей не нравлюсь, и даже несколько раз заходила настолько далеко, что угрожала мне.

Ни секунды не колеблясь, она позволила мне увидеть, как ловко владеет своим телом, развернулась и спрыгнула с кровати, как чертова кошка. Я был потрясен, когда она приземлилась прямо мне на грудь и тут же замолотила своими маленькими кулачками по моему лицу.

Мне пришлось схватить ее за запястья, чтобы с легкостью сбросить с себя, но она не собиралась сдаваться без боя и бросилась на меня всем телом. На этот раз я сделал шаг в сторону, обхватив пальцами ее запястье. По крайней мере, я пришел подготовленным и вытащил ее из комнаты на кухню. По всем правилам, я должен был поступить с ней так же, как поступил бы с любым другим ублюдком, который напал на меня, но я не мог этого сделать. Возможно, я стал мягкотелым в свои преклонные годы. Эта мысль вызвала у меня еще один смешок.

— Отвали от меня, скотина! — закричала она.

— Этого не произойдет. Однако тебе нужно успокоиться.

У нее хватило наглости провести ногтями по моей щеке. Теперь она вывела меня из себя. Я схватил ее за горло и прижал к краю стола. Пока она продолжала отбиваться от меня, как дикая кошка, мне удалось вытащить наручники, которые я принес с собой, и защелкнуть один на ее запястье, а другой — на ручке духовки.

Прежде чем у нее появился еще один шанс причинить больше ущерба, я попятился, качая головой.