Мне нравилось, что меня называли Бугименом, и я серьезно относился к своей работе. Я также ценил дружбу с главарем семьи Тибодо, человеком, которого я считал своим братом. Не было ничего, чего бы я не сделал ради Армана, включая то, что подставился бы под пулю ради него. Я делал это не раз. Я также охотился для него, прочесывая города в поисках ублюдков, которые осмеливались встать у нас на пути или предать нас.

С такими делами было легко справиться, кровопролития я определенно не сторонился. В конце концов, я был смертоносным человеком, и мои методы устранения проблем сделали меня легендарным.

Как будто это имело значение.

Однако просьба, которую он попросил выполнить лично меня, была… чертовски сложной. И почему? Потому что в ней была замешана красивая женщина, которую я не мог заполучить, одинокая женщина, считавшаяся запретной. Но, Боже милостивый, мои мысли были не просто нечистыми, они были откровенно садистскими. Привязать ее к моей кровати стало бы только началом ее осквернения. Я, конечно, понимал последствия своих мыслей, не говоря уже о том, чтобы приступить к действиям, если бы мой член внезапно обрел самостоятельность.

Возьми себя в руки, придурок.

Она, блядь, под запретом, воплощение всего запретного.

Арман, скорее всего, отрезал бы мой член тупым ножом и запихивал бы его мне в глотку, пока я бы не задохнулся. Я здесь, чтобы присматривать за его самым ценным владением из всех.

Залпом выпил дешевое пойло, и едкий вкус, скользнувший по моему горлу, лишь напомнил мне о том, что смерть — великий уравнитель. Я чуть не рассмеялся при этой мысли, но, когда пианистка вернулась с короткого перерыва, все мое тело напряглось. Правда ударила меня прямо в лоб. Смерть ничего не значит. А что значило?

Неконтролируемое вожделение.

Вот что я испытывал, то, что я изо всех сил старался игнорировать. Я преуспевал, если не думал о своих желаниях хотя бы секунду. Конечно, я заполнял большую часть своих дней работой или спортзалом, чтобы не думать ни о чем другом, кроме причины моей возможной кончины. Теперь это было невозможно, поскольку она была всего в тридцати футах от меня. Слава Богу, что в клубе темно, иначе мои потребности стало бы невозможно игнорировать. Более сорока лет я мог скрывать свои мысли и желания от тех, кто скрывается в тени и полон решимости уничтожить семью Тибодо́.

Сегодня вечером мне показалось, что броня, которую я мысленно возвел вокруг себя, потускнела.

И все потому, что я хотел трахнуть ее, заявить на нее права как на свою собственность.

На единственную дочь Армана.

Чтоб меня.

Зои Тибодо́ была сногсшибательна во всех отношениях, ее длинные волосы цвета воронова крыла, переливающиеся в свете ламп, были единственной достойной вещью в заведении, где она работала. Она уезжала принцессой мафии, молодой девушкой с большими мечтами. А вернулась в свой родной город взрослой женщиной, что не предвещало ничего хорошего для того, чтобы обуздать мои мысли.

Или мои неистовые желания.

Когда она опустилась на табурет перед старым «беби-роялем», я сделал еще один глоток из своего бокала, задержав дешевый алкоголь во рту. Смотрю. Постоянно наблюдаю за ней. Неделя, которую я провел, охраняя ее, позволила мне изучить каждое ее движение, все ее милые нюансы, которых я раньше не замечал. Конечно, до того, как она уехала, она была для меня ребенком, девочкой, которую я пытался запомнить с косичками и книжкой-раскраской в руках.

Теперь это было невозможно.

Я заметил, каким страстным стал ее смех, как аккуратно она ела, а когда ей что-то нравилось, ее глаза закатывались. Она была серьезна почти во всем, быстро переходила от здания к зданию, посещая занятия. Черт. Я стоял возле ее общежития, когда дождь хлестал меня по коже, под предлогом того, что я остаюсь ее телохранителем, хотя все, чего я хотел — это еще раз взглянуть на нее.

На ум пришло слово «собственник».

Или, может быть, мне следует использовать термин «одержимый».

В моем извращенном сознании она принадлежала мне.

Из телохранителя я превратился в преследователя, в том числе я прятался от нее, как и просил Арман. Отстой. С этим нужно заканчивать. Слава богу, его гребаный рейс был назначен на завтра. Я бы сошел с ума, если бы меня заставили остаться здесь еще на день.

Я рассмеялся и залпом допил свой напиток, чуть не разбив толстый бокал о стойку. Как только Зои заиграла, я сделал глубокий вдох, мгновенно завороженный, как и раньше. Она понятия не имела, что ее музыка делала со мной, выманивая зверя из глубины души наружу. Я был вынужден поправить член, чтобы его не защемило молнией. Пульсация не утихала, а напряжение в моих яйцах становилось критическим.

По крайней мере, это был ее последний сет. Она вернется в общежитие и заберется под одеяло, а я отправлюсь в отель, где проведу еще одну бессонную ночь, поднимаясь ни свет, ни заря, чтобы позаниматься в их никчемном тренажерном зале. По крайней мере, я смогу сбросить немного тестостерона.

Ну, или я на это надеюсь.

Я уеду через два дня, сразу после того, как Арман и Рэйвен приедут на ее выпускной. А затем соберу все свои вещи до возвращения этих троих.