Я уставилась на свое отражение в зеркале на туалетном столике, несколько раз моргнула, прежде чем взглянуть на фотографии, которые приклеила скотчем к краю, глупые снимки веселых школьных дней, подружек, которые, как я думала, навсегда останутся в моей жизни. Теперь мне казалось, что все эти события и веселые времена были целую вечность назад. Так много перемен произошло за те почти пять лет, что меня не было, время и расстояние изменили меня как личность. Или, может быть, я просто пыталась стать кем угодно, но не той, кем была на самом деле, что было невозможно. Никто и никогда не позволил бы мне забыть, что я до мозга костей Тибодо, принцесса, которую нужно лелеять.

В том числе и мой телохранитель.

Я была дома, и вот-вот должна была начаться праздничная вечеринка. Я примерила четыре разных платья, так и не решив, какое из них лучше подойдет. По какой-то безумной причине мне стало плохо на душе, нервы были на пределе. Я бы солгала самой себе, если бы притворилась, что не знаю причины. Возможно, что спустя более четырех лет, мне придется снова встретиться с Мэддоксом.

Придется — грубое слово, но последний разговор, который состоялся у меня с этим мужчиной, чуть не уничтожил меня. Я уже не была прежней девушкой, стала намного сильнее и жизнеспособной, учитывая мой опыт учебы в колледже, но я все еще не была уверена, как перенесу личную встречу с этим мужчиной после стольких лет.

Я намеренно не приезжала домой во время учебы в колледже, притворяясь, что слишком занята, чтобы наслаждаться семейными праздниками. Это побудило моего чрезмерно заботливого отца и красивую женщину, на которой он женился, приехать в Нью-Йорк, отказавшись оставить меня одну на праздники. Но на этот раз у меня не было оправданий. Никаких.

Дом.

Спустя несколько недель, проведенных в Нью-Йорке после окончания учебы, мой отец настоял на том, чтобы я вернулась домой и осталась на лето, прежде чем решить, какой профессии я хочу посвятить себя — быть медсестрой или заниматься музыкой. В его голосе слышалась тревога, но когда я спросила, не случилось ли чего, он проигнорировал вопрос. Он просто сказал, что хотел бы провести некоторое время со своей дочерью, прежде чем я начну работать.

Даже несмотря на то, что я еще не решила, чем хочу заниматься всю оставшуюся жизнь. Я, конечно, не могу вечно оставаться принцессой мафии. Эта мысль заставила меня рассмеяться. Может быть, я бы попробовала свои силы в пении, занявшись музыкальной карьерой, которая не имела бы ничего общего с моим классическим образованием. Теперь я закатила глаза от этой мысли. В конце концов, выступать в менее привычной знаменитой среде за наличные было не самым приятным занятием. Я сталкивалась с алкашами и наркоманами.

И мужчины смотрели на меня так, словно я была их добычей.

Мысль о придурке, который следил за мной, пришла мне в голову. Возможно, я слишком остро отреагирую, но я видела одинокую фигуру, стоящую возле моего общежития, а еще раз, когда я тусовалась в клубе, где когда-то работала. Возможно, именно поэтому я так отреагировала на парня, который пытался принести мне цветы. Почему я думаю об этом сегодня вечером? Это осталось в прошлом, город, в котором, как я когда-то думала, я буду процветать, остался в зеркале заднего вида. Моя непригодность сказалась на этом.

Я провела расческой по волосам, корча гримасы своему отражению. Нахер ту девушку, которая смотрит на меня в ответ.

Я хотела осуществить свою мечту, в том числе пройти прослушивание в Нью-Йоркском филармоническом оркестре, для чего я настояла на том, чтобы мой отец дал мне закончить свою внеклассную работу, прежде чем вернуться домой. Солгать было легко, одна девушка, которая училась со мной в колледже, разрешила мне пожить в маленькой квартирке, которую она сняла после нашего выпуска. С другой же стороны, прослушивание обернулось полной катастрофой.

Я совершенно забыла свою партию, чего никогда раньше не случалось. И все почему?

Из-за угрозы, поступившей накануне вечером. В голове у меня было пусто. Поэтому, когда позвонил мой отец и настоял, чтобы я вернулась домой, я уступила его просьбе. Теперь я чувствовала, что утратила твердость характера, которую приобрела, живя в Нью-Йорке.

Я ненавидела себя за слабость, за то, что позволила какому-то мудаку, который меня даже не знает, отпугнуть меня от моих мечтаний.

У меня были два увлечения, и я получала двойную ученую степень, но музыка добавилась после того, как меня обнаружили в маленьком баре, где я подрабатывала пианисткой и певицей. Я, конечно, не могла сказать отцу, что подрабатываю певицей, иначе у него случился бы инфаркт.

Из-за двойной специализации я задержалась в колледже на несколько месяцев дольше, но это стоило потраченного времени и усилий. Мне повезло, что мой отец позволял мне заниматься тем, чем я хотела, защищал, но не был чрезмерно властным. Хотя я чувствовала, что музыка не была его основным приоритетом. Вот почему я ничего не говорила ему о прослушивании.

С другой стороны, я не была уверена, что ему также нравится мой выбор стать медсестрой, хотя я всегда хотела помогать людям. Возможно, это было потому, что никто не спас мою мать. Тем не менее, его обещание позволить мне решать самой, было для меня огромным сюрпризом, учитывая, что почти все, кто знал его и его репутацию, считали его жестоким и злым человеком.