— Я знаю. — Голос невольно дрожит. — Но что, если мы ошибались?

Они смотрят на меня так, словно я предложила разобрать фундамент дома, в котором мы выросли.

— Ты считаешь, что мама убила хорошего демона, — тихо говорит Лео.

Я сглатываю.

— Я считаю, что мама убила демона, который не пытался никому навредить.

— Бельведер существует, — продолжаю я. — Он идёт сюда. А мы с Джоной собирались остановить его с помощью подготовки и стратегии, а не одной лишь грубой силы.

Габриэль снова изучает маршруты эвакуации.

— Вы собирались защищать столовую.

— Да.

— Вместе с демоном.

— Да.

— От демона.

Я подавляю желание зарычать.

— Да.

Они обмениваются взглядом, в котором заключены десятилетия совместных тренировок.

— Ты не можешь всерьёз верить, что твоя магия способна определять хороших демонов, — говорит Рафаэль.

— Я не это сказала. — Раздражение вспыхивает. — Она чувствует намерения. Демоны всё равно делают выбор. Я говорю, что нам следует научиться распознавать сделанный ими выбор, прежде чем вонзать кому-то клинок в сердце.

— Всё работает не так, — настаивает Андрес.

— Блядь! — Я запускаю пальцы в волосы. — Мы топчемся на месте.

Разумеется, так и есть. Я могу всю ночь рассказывать о рисунках и следах, о различии, которое мой дар чувствует между Джоной и Бельведером, но никто из них не ощущает того же. Для братьев мои слова по-прежнему противоречат всему, чему нас учили с рождения.

Они должны понять.

Они должны увидеть.

Увидеть.

Я замираю.

Есть одна вещь, которую я могу им показать. Одно доказательство, не зависящее ни от моей магии, ни от слов Джоны. То, с чем я десять лет боялась столкнуться, потому что не решалась узнать, что оно может означать.

Решение, зревшее десять лет, оформляется за один миг.

Я глубоко вдыхаю.

— Идёмте со мной.

Они только смотрят.

— Мы выходим.

Я решительно направляюсь в спальню и вытаскиваю запасной кэтсьют из глубины шкафа. Стягиваю футболку, натягиваю костюм и застёгиваю молнию.

— Хотите доказательств? Хорошо. Я вам их предоставлю.

Глаза Габриэля сужаются.

— Доказательств чего именно?

— Что демон не обязательно означает чудовище.

Я забираю последнюю вещь из ящика письменного стола.

— И как, — сухо спрашивает Лео, — ты собираешься это сделать?

Я направляюсь к двери. Адреналин снова поднимается, но теперь он острый и сосредоточенный.

— Покажу вам.

 

 

 

 

Глава 17

Я отправляю Рафаэля и Андреса в отделение неотложной помощи больницы NewYork-Presbyterian на Верхнем Ист-Сайде. Даю им имя. Имя, из-за которого последние десять лет, неделю за неделей, проваливалась в интернет-норы. Заставляю поклясться душой бабушки, что они никого и ничего не убьют, пока мы снова не соберёмся вместе.

С собой я беру Лео и Габриэля, и мы направляемся на юг, в Нижний Манхэттен.

Мы идём в старшую школу.

 



— Ничего сомнительного в этом нет, — беспечно замечает Лео.

— То есть следить за подростками через дорогу от школы ты готов, а убийство демонов — это уже за гранью? — просит уточнить Габриэль.

— Тише, — велю я. — Уроки закончатся через минуту. Прислушайтесь к магии.

Минуту спустя парадные двери старшей школы Стайвесант распахиваются, и поток учеников выплёскивается на тротуар. Вокруг бурлит смесь костюмов на Хэллоуин и энергии хронических отличников: супергерои спорят о математическом анализе, пираты сравнивают заявки на поступление, надувной тираннозавр старается не снести плечом ребёнка, переодетого Марией Кюри. Подростки высыпают по ступеням, смеются, толкаются, снимают видео и фотографируются — воплощают тот особый вид безобидного хаоса, который свойственен только юным существам, уверенным в собственном бессмертии и слегка недовольным любыми попытками ими командовать. Можно сказать, ведут себя по-демонически.

Мы чувствуем её раньше, чем видим. Воздух сдвигается, по рукам пробегают мурашки. Братья действуют как один — автоматически, инстинктивно: принимают боевые стойки, которые мы отрабатывали с детства, и опускают руки к оружию прежде, чем мысль успевает их догнать.

— Стойте, — тихо произношу я, помня о снующих вокруг школьниках. — Расслабьтесь. Это дети. Просто слушайте магию. Что она вам говорит?

Некоторое время они остаются неподвижными; взгляды расфокусированы, внимание направлено внутрь, а не наружу.

Первым меняется Габриэль. Плечи чуть опускаются.

— Оно… да, — медленно признаёт он. — Демонический след тот же. Но под ним что-то есть. Не острое, не рвущееся наружу. Оно… — Он хмурится, подбирая слова. — Движется. Меняется.

— Словно под первым потоком течёт второй, — тихо подсказываю я. — Я чувствую именно это.

Лео даже не шевельнулся. Челюсть стиснута, взгляд продолжает прочёсывать толпу.