Я натягиваю первую попавшуюся толстовку.

— У нас как-то не нашлось времени, — огрызаюсь я, — между «планированием битвы», «рассказами о худших поступках в жизни» и «сидением на твоём члене, пока ты спрашивал о моих увлечениях». А я ничего не знаю о твоей семье!

— Ладно, хорошо, — парирует он, хватая джинсы, а потом расширяет глаза, обнаружив, что они окончательно уничтожены легко опознаваемыми пятнами. — Оба моих родителя умерли, братьев и сестёр нет. Жена погибла сорок лет назад, детей у нас не было. Столовая — моя семья, а Бетти мне как бабушка, хотя я почти на двадцать лет старше неё. Теперь ты.

Я бросаю ему спортивные штаны, украденные из его комода.

— Ну… — Я выпрямляюсь и прочищаю горло. — Ладно. В общем… маленькая деталь.

Джона склоняет голову.

— Моя семья — королевская династия истребителей?

Он замирает, просунув одну ногу в штанину.

— Мы управляем Манхэттеном, — торопливо продолжаю я. — А мои родители — сильнейшие истребители Нью-Йорка? И четверо моих старших братьев… следующие по силе? Во всём Нью-Йорке.

Джона медленно поворачивает ко мне голову; брови подняты до комичной высоты.

— У тебя, — отчётливо произносит он, — четверо. Старших. Братьев.

Дверь сотрясается так сильно, что дрожат стены.

— Ага, — шепчу я.

К его чести, он не пытается немедленно выпрыгнуть в окно. Спокойно натягивает футболку, обувается и спрашивает:

— Из этой квартиры есть другой выход, не через сильнейших королевских охотников на таких, как я, четверо из которых — твои старшие братья?

— Нет! — рычу я, запрыгивая в ботинки. — Ты мой! Они должны с тобой познакомиться!

— Маяри, — ровно говорит он, — позволь напомнить, как прошла наша первая встреча.

Я вскидываю руки.

— Это другое!

— Чем?

— Я ошибалась! — кричу я.

— Маяри! — зовёт из коридора отец. — Мы принесли еду!

Я подхожу к Джоне, обхватываю его лицо ладонями и яростно шепчу:

— С чего-то нужно начинать. Демоны способны выбирать, творить добро или причинять вред, а мой дар чувствует разницу в их намерениях. Я им расскажу. Сегодня.

Он медленно кивает, уже незаметно придвигаясь к окну.

— Это замечательно. Я тебя поддерживаю. Всем сердцем. Просто предпочёл бы поддерживать тебя… не отсюда.

— Ой, — раздаётся за дверью голос Габриэля. — Я забыл, что у меня есть запасной ключ.

Мы встречаемся взглядами.

— Дерьмо, — выдыхаем одновременно.

Дверь распахивается.

И квартира действительно превращается в зону боевых действий.

 

 

 

 

Глава 16

— Мы пришли отпраздновать твоё первое убийство за десять… — Голос Габриэля обрывается на полуслове.

Воздух меняется.

Перемену невозможно не заметить — так всегда бывает, когда вспыхивает магия Магдангалов. Пространство в прихожей сжимается и уплотняется, наполняясь электрическим зарядом, как за миг до удара молнии. Защитные чары под потолком пульсируют, пробуждаясь в ответ на магию братьев, и каждый волосок на моём теле встаёт дыбом.

Джона замирает рядом.

— Ребята, — начинаю я, подняв руки и раскрыв ладони в универсальном жесте успокойтесь, мать вашу.

Братья приходят в движение первыми: инстинктивно, отработанным движением расходятся веером, как уже миллион раз делали в переулках и на крышах, защищая свою королеву и своего короля.

— Маяри, — невозмутимо произносит Рафаэль, словно мы обсуждаем список покупок. — Почему в твоей квартире демон?

Джона неловко машет рукой.

— Здравствуйте.

Все его игнорируют.

— И где твои штаны? — беспечно добавляет Лео.

Я опускаю взгляд. Наверное, забыла.

— Мне нужно кое-что объяснить, прежде чем вы все окончательно сорвётесь, ладно?

Лицо Андреса каменеет.

— Всё и так предельно ясно. Ты трахаешься с существом, которое ты всю жизнь училась убивать.

Будто по лицу ударили.

Я с отчаянием смотрю на Габриэля.

— Вспомни наш разговор на кухне, — прошу я. — О нашей магии. О том, что иногда она ощущается иначе. Вот доказательство. Это…

— Хватит.

Голос матери взрывает комнату. Она выходит вперёд из-за линии моих братьев, и энергия в прихожей мгновенно вытягивается в струнку.

— Это сомнение в самом мерзком своём воплощении, Маяри. Этот демон должен быть уничтожен. Сейчас же.

Я инстинктивно делаю шаг, чтобы заслонить Джону, но останавливаюсь, успев на него взглянуть. Вижу напряжённую защитную позу. Передо мной уже не мягкий, растрёпанный мужчина, который несколько минут назад лежал в моей постели. Теперь он целиком высечен из камня. Холодный. Демонический. Краски уходят с лица. В глазах одно за другим мелькают узнавание, опустошение, ужас, боль, а затем…

Ярость.

— Ты, — произносит Джона.

Негромко, но тяжесть этого слова сотрясает комнату. Он поднимает палец — твёрдо, обвиняюще — и указывает прямо на мою мать.