На часах 11:10. Судя по темноте за окном, надо полагать, вечера.

Мой комбинезон аккуратно перекинут через спинку стула.

Встревожившись, я опускаю взгляд. На мне огромная, мягкая, разношенная футболка. И больше ничего. Осторожно приподнимаю край и осматриваю живот.

Следы когтей исчезли; живот пересекают лишь бледно-розовые линии в форме царапин, и, похоже, к утру не останется даже их. Я пробую надавить, поворачиваюсь, разминаю все суставы. Боли нет. Я чувствую себя… прекрасно. Подозрительно прекрасно.

Сколько же я была без сознания?

Я спускаю ноги с кровати и встаю, готовясь к головокружению или слабости, но держусь на ногах на удивление уверенно. Тихо иду через комнату к комбинезону; привычка в незнакомом месте тянет меня к кинжалу, спрятанному в набедренной кобуре. Может, сейчас я и не лучшая истребительница, но, возможно, и не худшая. Я ведь только что убила демона. Причём могущественного.

Но магия снова гудит — не предупреждает и не кричит. Спокойная и внимательная, словно тихое жужжание пчелы. Она чувствует его где-то в доме. Чувствует, что я исцелилась, что обо мне заботились. Я останавливаюсь и решаю, что кинжал мне всё-таки не нужен.

Вместо этого направляюсь к двери.

 



С кожаного дивана посреди комнаты вскакивает очаровательно растрёпанная фигура.

— Маяри? — хрипло произносит Джона.

— Привет, — шепчу я, теребя край рукава.

Он выдыхает — с облегчением, будто сдерживал дыхание очень долго.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — честно отвечаю я. — Вообще-то… отлично. — Я оглядываюсь. — Сколько я была без сознания?

Джона зажмуривается так, будто ему больно.

— Три дня.

— Три… — Я морщусь. — Ничего себе. Перебор. Никогда прежде я не восстанавливалась так долго.

По его лицу пробегает странное выражение.

— Восстанавливалась, — повторяет он.

— Ах да. — Я неопределённо взмахиваю рукой между нами. — Стоило упомянуть, что я… похожа на тебя. Не бессмертна, но быстро заживаю.

— Я заметил.

— Заметил?

— Я проверял твои раны, — ровно отвечает он. — Они закрывались. Я видел, как срастаются ткани. Так же, как у меня.

Моя рука взлетает к животу — к ранам, которые он осматривал, над областью, которая не была прикрыта нижним бельём.

— Тебе понравилось увиденное? — игриво спрашиваю я.

Его лицо не меняется.

— Нет, Маяри, — сухо говорит он. — Мне не понравилось то, что я увидел.

Щёки вспыхивают от смущения.

— Ну и ладно. — Я отступаю к спасительному комбинезону, внезапно остро осознавая и голые ноги, и то, что нахожусь в доме демона в одиннадцать вечера, и что вообще-то уже провела здесь, в его постели, семьдесят два грёбаных часа! И, кстати, об этом…

— Почему ты не отвёз меня в больницу? Почему привёз сюда? В своё демоническое логово?

Он надолго закрывает лицо ладонями, а потом издаёт очередной картинный вздох. Наконец проводит рукой по лицу и встаёт. Даже растрёпанный посреди ночи — босой, с катастрофической копной кудрявых волос, в поношенной футболке и спортивных штанах — он красив и внушителен.

— Ты, должно быть, умираешь с голоду, — говорит он, полностью проигнорировав мои вопросы.

— Я в порядке, — автоматически отвечаю я. Желудок предаёт меня унизительным урчанием, пока я пытаюсь потихоньку отойти.

Уголок его рта дёргается, но он не улыбается. Вместо этого решительно направляется ко мне.

— Стой, — приказывает он.

Я останавливаюсь.

Теперь он близко. Достаточно, чтобы в лунном свете я различала серебряные нити в его радужках — бледные, сияющие на тёмном фоне. Рука чуть приподнимается и зависает возле моего лица, будто он собирается коснуться щеки.

Магия гудит от его близости — мягко, довольно, почти красуясь; пространство между нами наполняется напряжением и жизнью.

Я задерживаю дыхание.

Он опускает руку, так и не прикоснувшись.

— Ты спасла мне жизнь, — шепчет он. — Позволь хотя бы тебя накормить.

Я коротко киваю и сглатываю внезапный ком в горле.

 



— Чем отличается полуночный сыр от обычного? — спрашивает Джона, и в полумраке кухни его глаза искрятся.

Оказывается, у нас с Джоной немало общих, крайне изысканных жизненных навыков: демоническая осведомлённость — то есть способность чувствовать демонов, — ускоренное исцеление, долгая жизнь и почти духовная преданность поиску скидок на импортный сыр.

Его холодильник набит кусками брийя-саварена, морбье и выдержанного мимолета; там лежит пахучая головка эпуаса, тщательно завёрнутая в бумагу, какой-то кристаллический альпийский сыр, который, возможно, стоит дороже средней месячной аренды в Нью-Йорке, и подозрительное количество стеклянных банок с сыром в масле.