Мы начинаем кружить друг напротив друга — медленно, выверенно. На ходу я позволяю соли просыпаться между пальцами и рассыпаю её у ног, изображая нервное расхаживание.

Сперва дуга.

— Ты стоишь у меня на пути, Истребительница, — воркует демон маслянисто-гладким голосом.

— Это ты… стоишь у меня на пути… ДЕМОН! — кричу в ответ и тут же морщусь.

Дуга почти замкнулась. Я отступаю, пока плечи не касаются бетонной стены столовой. Ещё несколько сантиметров, и…

Металлическая дверь рядом со мной распахивается.

На пороге появляется Джона. Глаза мечутся дико, отчаянно — пока не находят меня.

— Маяри, — выдыхает он.

Потом замечает блондина, и на лице мгновенно вспыхивают узнавание, ярость и ненависть.

Я замечаю сразу несколько вещей: Джона уже без толстовки, повязки на руке насквозь пропитались тёмной кровью, и после встречи со мной он всё ещё не исцелился. Джона ранен.

Этот белобрысый демон — нет.

На этот раз я не колеблюсь.

Врезаюсь плечом Джоне в грудь и выталкиваю его из круга, через разрыв в соляной линии. Прежде чем кто-либо из них успевает отреагировать, я приседаю и одним решительным движением высыпаю остаток соли из ладони, запечатывая брешь.

Круг замыкается с резким, сдавленным хлопком. Воздух меняется, и поднявшийся барьер запирает внутри меня и светловолосого демона.

Джона в безопасности, за пределами круга.

— Нет! — кричит он, ударяя ладонями по невидимой стене. — Какого хрена ты творишь, Маяри?!

Внутри круга блондин улыбается ещё шире.

— О, — тихо произносит он, скользя по мне взглядом. — А вот это интересно.

Поначалу он не двигается. Изучает меня так, как изучают неожиданное неудобство — например, огромную лужу на переходе, слегка склонив голову. Его лицо словно говорит: если я туда наступлю, носки могут промокнуть. Вид у него скорее задумчивый, чем встревоженный.

— Ты очень маленькая, — любезно замечает он.

— А ты очень мёртвый, — глупо огрызаюсь я и бросаюсь вперёд.

Я быстрая. Не по-демонически быстрая, но быстрая в смысле «десятилетия тренировок и дисциплины плюс врождённые способности истребительницы». Кинжал со свистом летит к его горлу; знаки байбайина на клинке вспыхивают, ощутив демоническую энергию. Круг гудит в ответ, соляная линия под ногами слабо светится, пока магия сжимает хватку.

Он ловит меня за запястье — он и быстрее, и сильнее.

— Ты из Магдангалов, — говорит он, словно вспоминает известный факт. — Маленькие сторожевые пёсики Манхэттена.

У меня сжимается грудь.

За его спиной Джона ударяет ладонью по барьеру.

— Маяри, не атакуй в лоб — он сильнее тебя, — выдавливает он.

— Я уже атакую, Джона! — напоминаю я и выкручиваю запястье приёмом, который брат вбивал в меня, когда мне было пятнадцать.

Блондин смеётся и приходит в движение. Секунду назад он был передо мной — теперь уже за спиной. Пальцы сжимают ткань комбинезона, дёргая меня назад и лишая равновесия. Он поднимает меня и швыряет на асфальт. Зубы лязгают; магия гасит часть боли, разливающейся по передней стороне тела, но далеко не всю, и я мгновенно вспоминаю ещё одну причину, по которой десять лет не выходила на охоту. Потому что эта часть — полный пиздец. А этот демон — чертовски сильная тварь.

Я откатываюсь, прежде чем он успевает нанести следующий удар, и швыряю ему в лицо горсть пепла. Тот вспыхивает прямо в воздухе. Серебряное пламя расцветает на лице демона.

Он рычит — на этот раз от настоящей боли — и отшатывается, а от кожи вьётся дым.

— Да! — выдыхаю я, вскакивая на ноги. — Именно так: пепел, засранец. Пеплосранец.

— Маяри, хватит! — рычит Джона. — Кружи вокруг него. Не дай зайти с фланга.

Я разворачиваюсь, свободной рукой рассыпая новую дугу соли, пытаясь разделить пространство и ограничить его движения. Магия гудит; теперь, когда у неё есть ясная цель, она набирает силу. Только яркая, чистая уверенность.

Он всё равно бросается сквозь дугу. Рука смыкается на моём горле и с лёгкостью отрывает меня от земли. Чтоб тебя, блядь.

Кинжал с лязгом падает на асфальт. Дыхание обрывается.

— Бельведеру ты понравишься, — буднично произносит он. — Он любит бойких.

Холод пронзает сильнее нехватки воздуха.

— Чт… — хриплю я.

— Он встретится со мной здесь в ночь Хэллоуина, — продолжает демон, усиливая хватку. — Это очаровательное местечко для кормёжки привлекло его внимание. Столько открытых сердец. — Улыбка становится острее. — Мы устроим пир.

За его спиной Джона застывает абсолютно неподвижно.

Демон сжимает сильнее.

По краям зрения начинает расползаться чернота.

Думай.

Я заставляю руки подняться между нами и упираюсь ладонями ему в грудь. Магия вырывается мощным выбросом энергии и ударной волной отбрасывает его на шаг. Этого достаточно.

Я падаю, судорожно хватая ртом воздух, и бросаюсь к кинжалу.