— Послушайте. Я понимаю, что интернет — место без правил. Там на каждом углу найдутся люди, которым лишь бы унизить кого-то или смешать с грязью. Но есть и другие. Те, кто поддерживает так искренне, что именно благодаря им я продолжаю двигаться вперед и каждый раз выкладываюсь по максимуму. Я не хочу их подводить. Потому что без них я бы вообще не оказался здесь, не смог бы идти к своей мечте. Ради них мне хочется бороться. Ради них мне хочется отдавать всего себя.

Среди этих людей есть и девушка на другом конце зала. Та самая, чья улыбка озаряет все ее лицо и которая сейчас показывает мне поднятый вверх большой палец. Я искренне не понимаю, как можно смотреть на нее… видеть ее… и не растаять. Один ее вид заставляет меня едва не признаться всему миру, что именно благодаря ей я сейчас спокойно сижу на этом диване, а не борюсь с тошнотой от нервов. Тема разговора не самая приятная, но я здесь только потому, что она сказала: так будет лучше.

И она права.

Без нее я бы до сих пор прятался от всего мира.

— Так что… — заставляю себя закончить, пока случайно не сказал то, что уже невозможно будет забрать обратно. — Готовьтесь. Скоро я вам надоем.

По залу снова прокатывается приглушенный смех, но все мое внимание приковано к Уиллоу, которая прикрывает ладонью губы, пытаясь скрыть собственную улыбку.

Я не отвожу от нее глаз даже тогда, когда Стивен переключается на Рида и задает ему вопрос о том, как, по его мнению, D’Ambrosi выступит в эти выходные. Я едва слышу этот вопрос. Уиллоу продолжает смотреть прямо на меня, и в ее глазах читается немой вопрос. Из-за этого я не способен думать ни о чем другом.

В ответ я подмигиваю ей.

Я почти не замечаю вспышек фотокамер в зале и прекрасно понимаю, что уже совсем скоро в интернете появится ролик с этим моментом.

Ну и пусть.

Пусть все ломают голову, кого именно я пытаюсь очаровать.

Главное, что она знает и понимает: я больше не собираюсь сдерживаться.

— Рид, подожди.

Он оборачивается и отходит к стене в коридоре, дожидаясь, пока я подойду. Нам пора на автограф-сессию, но он жестом отсылает своего директора по коммуникациям, чтобы мы могли немного поговорить без лишних ушей.

— Не могу поверить, что Стивен вообще задал кому-то из нас вопрос, — говорит он, когда я прислоняюсь к стене рядом с ним. — Сегодня надо было просто позвать Заида с Акселем и оставить их вдвоем. А не заставлять остальных сидеть и слушать всю эту чушь про их соперничество.

— Согласен, — отвечаю я, но тут же наклоняюсь ближе и понижаю голос. Их противостояние меня сейчас интересует меньше всего. — Слушай… хотел спросить. Ты все-таки ходил на тот ужин к Баку?

Рид качает головой, и я одновременно чувствую облегчение и разочарование.

— Нет. Появились другие дела. На вечеринку тоже не попал.

Я медленно выдыхаю.

— Ясно. Понял.

— Дев. — Он кладет руку мне на плечо и слегка сжимает его. — Меня совершенно не интересует переход в Argonaut, что бы Бак мне ни предложил. Меня все устраивает там, где я сейчас. И… — Он быстро переводит взгляд в коридор за моей спиной, затем оглядывается через плечо. — Только между нами: я вот-вот подпишу новый контракт с D’Ambrosi. Остаюсь еще на три года.

— Да ну нахрен, — выдыхаю я, не скрывая потрясения. — Это же офигенно, дружище. Поздравляю.

Он снова сжимает мое плечо и смотрит прямо мне в глаза.

— Проболтаешься хоть одной живой душе — и то, что сделала Джани, покажется детской шалостью.

— Твоя тайна умрет вместе со мной.

Через минуту мы расходимся, а у меня в голове все идет кругом. По крайней мере, теперь можно перестать бояться, что Рид займет мое место в команде. Если Бак все еще мечтает посадить рядом с Натаниэлем другого американца, ему придется искать кого-то еще. Это выиграет мне немного времени. Страх никуда не исчез, но пока и этого достаточно.

Я наконец могу перевести дух, пусть дыхание всё ещё остаётся поверхностным.

А когда мягкая ладонь ложится мне на руку, я делаю уже более глубокий вдох.

— Готов идти? — с улыбкой спрашивает Уиллоу. — Ты отлично выступил.

От ее прикосновения все внутри постепенно успокаивается. Одного этого легкого контакта хватает, чтобы на время утихомирить хаос в моей голове.

— Ну что, мои ответы соответствовали твоим высоким стандартам?

— Сойдет, — поддразнивает она, но почти сразу становится серьезной, и ее лицо смягчается. — Я правда очень тобой горжусь. Все это было ужасно, но теперь ты наконец встретился с этим лицом к лицу. И станешь только сильнее.

— И перестану быть таким мудаком по отношению к людям, которые на меня работают, — шучу я. — Поверь, мне совсем не хочется пережить все это еще раз.

— Ты не мудак, — говорит она совершенно серьезно, и у меня внутри что-то болезненно сжимается. — Ты человек. У всех бывают хорошие дни и плохие. Мы терпим столько, сколько можем, пока однажды не перестаем справляться. И иногда реагируем далеко не идеально. — Она медленно опускает ладонь к моей руке и переплетает наши пальцы. — Но ты учишься становиться лучше. Ты идешь вперед. Именно поэтому я тобой горжусь.

Интересно, она бы все еще мной гордилась, если бы я прямо сейчас наклонился и поцеловал ее? Потому что именно этого мне хочется больше всего на свете.