На мгновение я позволяю себе представить, каково было бы носить эти цвета. Гоняться за топ-команду. По-настоящему бороться за чемпионский титул. Да черт с ним, я бы с радостью носил даже британский гоночный зеленый, как Томас и вся команда «МакМоррис», сейчас занимающая четвертое место в Кубке конструкторов. Или если бы меня позвали в «Скудерию Д’Амбрози», я бы без малейших сожалений обменял красно-бело-синюю форму на просто красную. Если предложение Бака окажется достаточно заманчивым, чтобы переманить к себе Рида, может, нам стоит просто поменяться местами. Хотя это уже слишком несбыточные мечты.

Когда в зал входит Аксель, я вижу последние из цветов топ-команд — темно-синий и неоново-желтый Specter Energy.

Он почти не удостаивает нас взглядом. Подходит к моей стороне дивана и одним кивком головы предлагает мне подвинуться. На другом конце полно свободного места, но садиться рядом с Заидом он не собирается. После всего, что между ними произошло, максимум времени, который они готовы проводить рядом, — это церемония награждения, когда по очереди занимают первую и вторую ступени пьедестала.

Последние четыре года чемпионский титул тоже постоянно переходил от одного к другому. Прошлый сезон выиграл Аксель после невероятно плотной борьбы. Сейчас лидирует Заид, но отрыв минимален. Между ними настолько маленькая разница по очкам, что никто не рискнет предсказать, кто в итоге поднимет кубок над головой. Но, как и всегда, я болею за Заида.

Неохотно я придвигаюсь ближе к Риду, который, в свою очередь, сдвигается к Томасу. Надо отдать Акселю должное — усаживаясь рядом, он благодарит меня. Еще несколько лет назад он бы даже не подумал этого сделать, когда был еще большим эгоистичным мудаком, чем сейчас. Мы с ним одного возраста и вместе прошли младшие формульные серии, так что я знаю его куда лучше, чем хотелось бы.

Рид и Томас тоже гонялись рядом с нами. Все четверо мы дебютировали в «Формуле-1» в один и тот же сезон. Но если остальные между собой дружили, то Аксель всегда держался особняком.

И я не могу его за это осуждать. Нигде не написано, что мы обязаны быть кем-то большим, чем просто коллегами. Мы никогда не были друзьями. И, скорее всего, уже никогда ими не станем. Особенно учитывая, как он ведет себя за пределами трассы. Пусть орет расистские оскорбления, подпевая песням, где-нибудь подальше от меня.

Наш ведущий, Стивен Уоттерс, все это время терпеливо сидел напротив дивана, ожидая, пока мы устроимся. Теперь, когда все на местах, он поворачивается к камерам и зрителям, представляет нас и начинает пресс-конференцию.

Как и ожидалось, почти все вопросы летят Заиду и Акселю, сидящим по разные стороны дивана, а взгляды всех присутствующих жадно мечутся между ними. Атмосфера напряжена до предела. На прошлой гонке оба сошли после того, как рискованная атака Акселя закончилась аварией. Им повезло выбраться из нее без травм. Но если их противостояние станет еще жестче, в следующий раз удача может отвернуться.

— Дев, теперь вопрос к тебе, — спустя несколько минут говорит Стивен. Пульс слегка ускоряется. Я беру микрофон, к которому до сих пор даже не прикасался. — Всем нам известно о твоем… скандале после Гран-при Австралии. После заявления, в котором ты опроверг обвинения, ты деактивировал свои аккаунты в соцсетях и на некоторое время исчез. Но, похоже, теперь ты вернулся.

Надо отдать ему должное — он не стал ходить вокруг да около. Хотя то, как неловко он произнес слово «скандал», почти смешно. Будь этот парень не таким чопорным, вопрос прозвучал бы куда жестче.

— Вернулся, — спокойно отвечаю я, расслабленно откидываясь на спинку дивана и закидывая руку на нее. — Жизнь становится скучной, когда во время похода в туалет нечего листать в телефоне.

По залу прокатываются смешки журналистов и представителей команд. Стивен прочищает горло, явно слегка смущенный моим ответом.

— Понятно… Что ж. Что побудило тебя вернуться?

Бросив взгляд на Уиллоу и Пэтси, я решаю придерживаться плана.

Пэтси, конечно, почти каждый день пугает меня до чертиков. Но разочаровать Уиллоу я боюсь гораздо сильнее.

Когда смех в зале и усмешки пилотов рядом наконец стихают, я снова прочищаю горло.

— Просто пришло время, — легко отвечаю я, стараясь при этом не звучать легкомысленно. — Мне нравится делиться частью своей жизни с болельщиками и людьми, которые меня поддерживают. Социальные сети позволяли это делать, и без них я чувствовал себя оторванным. Будто потерял очень важную связь.

Я делаю вдох и оглядываю зал.