Я уже собираюсь ответить и поворачиваюсь к ней лицом, но ее тело поворачивается вместе со мной. И тогда понимаю, что ошибся. Она не просто слегка ко мне прислонилась. Почти весь вес она перенесла на правую ногу, а значит, я поддерживал ее гораздо сильнее, чем думал. Левое бедро она чуть отвела в сторону, словно стараясь снять с него нагрузку. Ей явно больно. И, судя по всему, очень сильно.

— Давай я отвезу тебя обратно в отель, — говорю я, внимательно оглядывая ее, надеясь заметить еще какие-нибудь признаки того, насколько ей плохо. — Не нужно здесь оставаться, если тебе больно.

Она хмурится и выпрямляется.

— Я сказала, что устала, а не что мне больно.

— Уиллс. — Я смотрю на нее в упор. — Тебе явно некомфортно. Мы можем уйти прямо сейчас. По дороге я позвоню Марку, чтобы он подготовился заняться твоим…

— Я в порядке, — перебивает она и высвобождает локоть из моей руки, самостоятельно вставая на этих нелепых туфлях. — Перед выходом я выпила противовоспалительное. Скоро оно должно подействовать. А если мне все-таки понадобится уйти, я прекрасно справлюсь сама.

Как бы не так. Ни за что не позволю ей одной подниматься по этой крутой лестнице и потом бродить по улицам Лондона. Она будет там, где я смогу постоянно видеть ее и знать, что с ней все хорошо.

Я уже собираюсь сказать именно это, но она не дает мне вставить ни слова.

— Сегодня тебе нужно как можно больше мелькать на глазах, — говорит она, переводя взгляд в толпу за моей спиной. Наверняка увидела Бака с его техасской свитой. — До сих пор не могу поверить, что он не пригласил тебя на тот ужин.

При этом напоминании мой чрезмерный защитный инстинкт немного ослабевает. Вчера в самолете я рассказал ей о разговоре с Ридом. Мы сидели рядом и наконец смогли нормально поговорить, потому что после встречи с инженерами вечером я вернулся в отель и отключился, едва коснувшись кровати. И, если честно, хорошо, что тогда я случайно продинамил ее. Если бы рассказал все в тот вечер, она бы точно не смогла спокойно уснуть. Слово «разозлилась» даже близко не описывает ее реакцию, когда я наконец все объяснил.

Если раньше она еще не понимала, почему мне необходимо уйти из Argonaut, то теперь поняла. И полностью со мной согласилась. Мне нужно найти команду, которая возьмет меня к себе, потому что время стремительно уходит. Если ничего не изменить, в следующем сезоне я вообще останусь без места.

Конечно, это еще не конец карьеры. Многие гонщики исчезали на год, два, а то и три, а потом успешно возвращались. Но я не хочу так рисковать. Не хочу сделать шаг назад, а потом обнаружить, что обо мне просто забыли. Я еще не успел оставить настолько громкий след в этом спорте, чтобы надолго остаться в памяти людей.

Мне нужно прогреметь.

Мне нужно побеждать.

— Что есть, то есть. — Я беру тарелку и протягиваю ее Уиллоу. — Чуть позже найду Рида и попробую вытянуть из него какую-нибудь информацию.

— Думаешь, он вообще был на том ужине?

Я пожимаю плечами, берясь за щипцы у первой стойки с тако.

— Без понятия. Но Баку трудно отказать, даже если тебе совершенно неинтересно то, что он предлагает.

Пока я накладываю ей еду, Уиллоу понижает голос, не сводя с меня глаз.

— И ты правда думаешь, что он хочет заменить тебя Ридом?

— Не Натаниэля же ему менять.

Она замолкает, нахмурившись. Даже не протестует, когда я накладываю ей целых пять тако. Конечно, все она не съедает. Но все равно удивляет меня, расправившись с тремя с половиной, когда мы наконец находим свободный столик. Правда, все это время она сидит глубоко задумавшись.

Я ее не отвлекаю. Чава ушел есть вместе с механиками, так что мы молча сидим, пока Уиллоу наконец не отодвигает тарелку и не поворачивается ко мне.

— Пора переходить на максимальную скорость, — заявляет она, и в ее глазах вспыхивает решимость.

Я усмехаюсь, хотя сердце начинает биться быстрее. Она невероятно сексуальна, когда строит планы.

— Кажется, я кое-что понимаю в максимальной скорости.

Она разворачивается ко мне всем корпусом, выпрямляясь так, будто боли уже и след простыл. Видимо, таблетки наконец подействовали. Да и возможность отвлечься, решая новую задачу, тоже явно помогает.

— Пора выходить в люди, — начинает она. — Разговаривай с Баком и со всеми, кто рядом с ним. Разговаривай с каждым, кто хоть немного похож на важного человека, даже если ты его не узнаешь. Особенно если не узнаешь. Хватит сидеть в тени и опускать голову. Скандал закончился. Мы уже проделали огромную работу над твоей репутацией. Теперь пора включать все свое обаяние и возвращать людей на свою сторону.

Моя усмешка превращается в широкую улыбку. Мне безумно нравится наблюдать, как работает ее голова. Она настоящий феномен. Гений своего дела. И, черт возьми, кажется, я сейчас немного возбуждаюсь просто потому, с какой страстью она говорит об этом плане.

Обо мне.

— Но это только начало, — предупреждает она. — Готовься снова стать публичным человеком. В том числе снова ходить на пресс-конференции пилотов.