— Спасибо, — говорит он, не отрывая от меня взгляда. — Правда. Мне это было нужно. Мне была нужна ты.

Горло так сжимает, что я не могу вымолвить ни слова. Он произносит такие вещи с удивительной легкостью, будто говорит их постоянно. Но каждое его слово обрушивается на меня с силой неожиданного удара. Неужели он не понимает, что не может так говорить? Не может заставлять меня чувствовать себя человеком, который занимает главное место в его мире, когда мне положено оставаться где-то на самой его окраине.

— Я всегда буду рядом с тобой, — наконец отвечаю я.

Потому что я ничем не лучше. Возможно, я тоже зашла слишком далеко. Но лгать ему не стану. И, кажется, он решил поступить так же.

На одно короткое мгновение он накрывает ладонью мою щеку, а затем убирает руку. Его улыбка — такая теплая, такая предназначенная только мне, — лишь подтверждает все, что он только что сказал.

Мы оба знаем, чего хотим.

И в чем нуждаемся.

Остается только один вопрос — хватит ли нам безрассудства, чтобы рискнуть и взять это.

ГЛАВА 18 Дев

Нет ничего более американского, чем вечеринка в Лондоне.

Если не считать места проведения, здесь все буквально кричит об этом. Минуту назад меня едва не огрела по лицу пиньята в виде орла, а у барной стойки, клянусь, Джордж Вашингтон опрокидывает шоты с желе. Кажется, еще немного — и толпа дружно начнет скандировать: «США! США!»

Рядом со мной Чава буквально пускает слюни, провожая взглядом модель, которая одновременно работает официанткой. На ней нет почти ничего, кроме красно-белых полосатых плавок от бикини и блестящих наклеек в форме звезд, прикрывающих соски. Не стану врать — я тоже посмотрел. Но исключительно чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации. Вечеринки Бака в честь Четвертого июля всегда были безвкусными и безумными, но, черт возьми, сейчас это вышло на совершенно новый уровень.

— Кажется, я слишком нарядно оделась, — замечает Уиллоу по другую сторону от меня, касаясь короткого подола своего платья.

На ней красное платье на тонких бретелях, которые перекрещиваются у нее на спине. В ту секунду, когда она вышла из отеля в нем, мне захотелось потянуть за одну из этих ленточек и утащить ее обратно к себе в номер.

Прошло два дня с тех пор, как Бак досрочно закончил мою гонку из-за своего раздутого эго. И два дня с тех пор, как я почти прямым текстом сказал Уиллоу, что готов забыть о нашем соглашении сохранять исключительно профессиональные отношения. Она поняла, что я имел в виду. Но сама больше к этой теме не возвращалась. Да и я не давил.

Только вот я уже не знаю, сколько еще смогу притворяться, будто не одержим этой девушкой.

— Ты выглядишь идеально, — говорю я ей, окончательно отказываясь скрывать свое помешательство. С таким же успехом можно начать говорить все как есть. Понизив голос, добавляю: — Хотя я бы совсем не возражал увидеть тебя в таких же наклейках.

— Дев! — ахает она с искренним ужасом, вскидывая на меня глаза.

На лице у нее шок, но тот огонек, который прячется в глубине взгляда, моментально разгоняет по моим венам жар.

— Ни капли не жалею, — отвечаю я легко и совершенно честно. Слегка придерживая ее за локоть одной рукой, второй кладу ладонь Чаве на плечо, направляя их обоих вперед. — Пойдемте. Там тако раздают.

Чава мечтательно вздыхает, наконец отрывая взгляд от официантки.

— Нет ничего более американского, чем мексиканская еда.

— И, скорее всего, это лучшее, что можно найти в этой стране. Пошли.

Когда мы подходим к стойке с едой, Чава сразу уходит вперед, хватает тарелку и с нетерпением ждет своей очереди. Я двигаюсь медленнее, не убирая руки с локтя Уиллоу. Если она спросит, зачем я ее держу, скажу, что просто не хочу, чтобы она подвернулась на своих гигантских туфлях на платформе. Хотя до сих пор она прекрасно справлялась. Если за время наших поездок у нее были проблемы с суставами или боли, она об этом не говорила. Либо ей действительно стало лучше, либо она просто скрывает это от меня.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашиваю я, перекрикивая шум разговоров и AC/DC, гремящих из колонок.

Она кивает и чуть сильнее прижимается ко мне, отчего мое сердце на мгновение сбивается с ритма. Кажется, она даже не осознает, что делает это. Будто ее тело само собой тянется к моему. И это дает мне надежду, которой, черт возьми, у меня быть не должно.

— Просто немного устала, — признается она с мягкой улыбкой, похоже, уже оправившись после моей шутки про наклейки. — Не представляю, как ты постоянно так путешествуешь, а потом еще умудряешься гоняться. У меня голова кругом.