— Я не это имела в виду — я не этого хочу. Джулиан, я… — но слова не приходили.

Он снова покачал головой, и на этот раз его голос был смиренным.

— Я знаю, чего хочу, Эмили. Дай мне знать, когда решишь. Но я больше не хочу быть твоей грязной маленькой тайной.

Он прошел через парковку к своей машине, плечи слегка сгорблены, будто он защищался от удара или шел против сильного ветра. Я прижала руку к ноющей груди.

Я всегда предполагала, что однажды он уйдет от меня. И каким-то образом я никогда не думала, что причиной станут мои собственные слова и поступки.

ГЛАВА 29 Эмили

Мой телефон лежал рядом, безмолвный и осуждающий.

— Хватит на меня смотреть, — сказала я ему и перевернула его экраном вниз, но он продолжал излучать негатив. Или, может быть, это была я.

Я придумала сотню разных сообщений, которые могла бы написать Джулиану, от игривых до откровенно отчаянных. Моя последняя попытка выглядела так: «Мне жаль. Пожалуйста, прости меня и возьми обратно. Я сделаю почти все что угодно».

Но я ничего не отправила и не звонила, между нами стояла полная тишина последние два дня. В пятницу его не было в офисе, а субботу я провела с Дениз — хотя она была почти невыносима. Она была настолько поглощена любовью с Майклом, что я удивлялась, как она еще не лопается от счастья.

Нечестно было и то, что она в итоге более или менее согласилась с Джулианом. К концу нашего занятия йогой я была виноватой и потной развалиной.

— Ты скачала приложение для знакомств? — прошипела она на позе собаки мордой вниз. — И сказала ему, что уже запланировала ваш разрыв?

— Упс, — произнесла я беззвучно, глядя на нее вверх ногами. — Я пыталась вести себя легко.

— И опускаемся в кобру… вот так. Когда будете готовы, поднимитесь в позу воина, — инструктор по йоге сделала гибкое движение, которое могли повторить только цирковые артисты. Я с трудом приняла неудобную позу, похожую на шпагат, и взглянула на Дениз.

Она покачала головой.

— У этого мужчины есть чувства, Эм. И ты его ранила.

— Я знаю. Я облажалась.

— Да. Я никогда не видела тебя такой счастливой ни с кем. Вытащи голову из задницы, или я сделаю это за тебя, и иди все исправлять.

— Тишина превыше всего, — прошипела инструктор спереди, бросая на Дениз взгляд, который говорил не столько «намасте», сколько «заткнитесь наконец». — Она позволяет нам соединиться с нашей внутренней интуицией.

Мы перешли в позу лотоса, вытянувшись вперед так, что у меня заболела спина. Нормально ли быть настолько зажатой в нежном возрасте двадцати пяти лет?

Я почувствовала, как Дениз толкнула меня пальцем ноги, но я держала глаза плотно закрытыми.

— Я слушаю свой внутренний голос, — прошептала я ей.

— Хорошо, — проворчала она в ответ. — Рада слышать, что мои слова дошли до тебя.

Они дошли.

В этом и была проблема — теперь мне нужно было решить, хватит ли у меня смелости проглотить гордость и признать, что я была неправа. Признать, что я хочу чего-то неизведанного, броситься в омут с головой. Быть с Джулианом было ни на что не похоже из того, что я испытывала раньше. Это было бы величайшим приключением в моей жизни.

Когда я вернулась домой тем вечером, Тернер рылся в нашей кладовой. Бутылка за бутылкой стирального порошка и старых чистящих средств без церемоний отправлялись в черный мусорный мешок. Я прислонилась к дверному косяку, все еще потная и грустная, и наблюдала за ним. Он наконец обернулся.

— О. Привет. Не слышал, как ты вошла.

— Надо было шуметь громче.

— Нет, — он покачал головой. — Ты меня не напугала. Ты знала, что у нас есть стиральный порошок с истекшим сроком годности в 2007 году?

— Нет. Не думаю, что мы с бабулей когда-либо заглядывали в этот шкаф. Я просто заполняла передние полки тем, что нам нужно, и пользовалась этим.

— Ну, все это пора выбросить.

Я улыбнулась и взглянула на упаковку высохших губок, которую он держал.

— Это приносит радость?

Он фыркнул и выбросил просроченные тряпки в мешок.

— Я никогда этого не пойму. Либо вещь полезна, либо нет. Середины не дано.

Я села на диван и наблюдала за ним.

— Ну, иногда вещи имеют сентиментальную ценность.

— Наверное, — сказал он и завязал черный мусорный мешок. Это было для нас огромным событием — очищение дома от хлама. Так много лет я пыталась сохранить все как было, сразу после смерти мамы и папы. Сохранять ритуалы, чтобы у Тернера было как можно меньше перемен. Мы неукоснительно следовали расписанию, никогда не отклоняясь, и это стало источником комфорта как для него, так и для меня.

Но теперь, глядя на него, я поняла, что мой младший брат стал молодым мужчиной. С расправленными плечами он выглядел красивым, спокойным и сильным. Когда это случилось?

— Эй, — сказала я. — Когда ты стал выше меня?

— Когда мне было шестнадцать, а тебе двадцать один. А что?