— Она точно не высиживает яйца. Она едва вышла из подросткового возраста.

— Нет, — тихо говорит Каан прямо у меня за спиной. — Она просто хочет быть повыше.

Сердце падает, когда я слышу все то, что он не говорит вслух.

Она хочет быть там, где я не смогу до нее дотянуться…

— Вероятно, она устала после перелета через равнины и ей нужно отдохнуть перед путешествием на юг, — говорит он, берет меня за подбородок и поворачивает голову так, чтобы я смотрела прямо в его искренние глаза. — Если ты хочешь вернуть ее, Рейв, это будет непросто.

Я долго ищу ответ в его взгляде. Снова смотрю вперед, наблюдая, как Лири добавляет слой за слоем к своей стремительно растущей опоре.

Если я хочу ее…

Но как насчет того, чего хочет она?

Я опускаюсь на корточки, сцепив руки. Разум лихорадочно работает, пока ее опора растет, привлекая все больше широкоглазых зрителей, наводняющих улицы деревни, и мой взгляд фокусируется на седле, зажатом между ее крыльями. На неаккуратных дырах в его клапанах, именно там, где раньше вонзал свои шпоры Рекк.

Тяжелое чувство наполняет грудь.

Она — одно из самых могущественных существ, бродящих по нашему миру, и все же она проводила свои деи, выполняя приказы, подчиняясь командам, которые едва не стоили ей жизни.

Если я чему-то и научилась с тех пор, как Фэллон дрожала у меня на руках в снегу и приказывала мне жить на остатках ее угасающего дыхания, так это тому, что жизнь в кандалах — привязанной к любой длине цепи — это не жизнь. Это существование, лишенное фундаментального элемента:

Выбора.

И если я отброшу свои чувства и подумаю только о том, что для нее будет лучше, то существует только один исход, которым я буду гордиться. Один рискованный, слегка безумный и очень опасный исход.

Держу пальцы крестиком, чтобы это не превратило меня в драконий корм и не уложило в могилу.

— О чем ты думаешь, Рейв?

О том, что мои шансы на выживание — гребаный кошмар. Даже хуже, учитывая, что Лири вполне комфортно чувствует себя, пытаясь меня прикончить, а я бы и в страшном сне не осмелилась ее поранить. Ставит меня в невыгодное положение.

Яненавижу быть в невыгодном положении.

— О том, что мне нужно что-нибудь поесть, — бормочу я, затем вскакиваю и направляюсь к лестнице. Если Мунплюмы чем и славятся, так это острым слухом. А прямо сейчас мое бурчащее брюхо — это смертный приговор. — А потом мне нужно раздобыть сапоги на мягкой подошве и надеяться на чудо, мать его.

Рейв подносит к губам деревянную кружку и делает глубокий глоток,...

Рейв подносит к губам деревянную кружку и делает глубокий глоток, с глухим стуком опуская пустой кубок на низкий стол. Она вытирает с губ блестящие капли воды, подается вперед, устраиваясь на краю сиденья, и снова принимается за корзину с мягкими сапогами, которые одолжила ей Сихарна.

— Есть что-то подходящее?

— Пока нет. — Она вытаскивает черный сапог, с прищуром осматривает его, сгибает и разминает кожу, после чего бросает обратно в корзину. — Каблуки либо слишком толстые, либо чертовски жесткие. — Она убирает выбившуюся прядь волос за ухо и продолжает рыться, не отрывая пристального взгляда от своего занятия. Сосредоточенно.

Колено подпрыгивает в быстром, нервном ритме.

Я наблюдаю за этим, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, чтобы спрятать кулаки — они сжимаются и разжимаются. Словно это простое движение могло унять бешеный стук моего сердца.

Не помогает.

Столб Лири виден из окна слева, он возвышается над деревней. Насмешливое напоминание о том, что должно произойти. В сочетании с беспокойной энергией Рейв, которая медленно, мучительно обвивается вокруг моей груди… Я вот-вот разорвусь на части.

Рейв осматривает коричневый сапог до колена и ослабляет шнуровку настолько, что может просунуть ногу. Когда она начинает затягивать шнурки, я уже вижу, что они велики: кожа морщится при каждом сильном рывке.

— Рейв.

— М-м?

— Много тебе доводилось заниматься свободным лазанием?

Она пожимает плечами, откидывает волосы назад и склоняется еще ниже. — Достаточно.

Эта пружина внутри скручивается так глубоко, что пронзает что-то нежное и живое.

Я смотрю, как она продевает шнурки сквозь петли. — Я… знаю, ты вряд ли помнишь связь со Слатрой, поэтому мне важно кое-что тебе напомнить.

Ее спина выпрямляется, словно она готовится отразить удар клинка, направленный прямо в грудь. Хотя взгляд ее остается прикован к делу — она снова и снова затягивает шнуровку, расправляя ее вдоль голени.

— Существует негласная причина, по которой большинство предпочитает рискнуть разграбить гнездо, чем пытаться приручить взрослого дракона.

Ее поза расслабляется, будто мои слова размяли напряжение в ее мышцах. — О? — Она бросает на меня взгляд, завязывая узел, и вытягивает ногу, чтобы оценить сапог.

— Да. Связь со зрелым зверем может быть…