Я выхожу на покрытый мхом мост, который дугой перекинут через реку, касается ромбовидного островка, стойко противостоящего бурному потоку, и перепрыгивает на восточный берег. Остановившись, чтобы опереться на перила, я пользуюсь возможностью осмотреть затянутое облаками небо; снег оседает на поднятом к нему лице, пока я наблюдаю.

Слушаю.

Что-то внутри меня слушает внимательнее.

Далекий звук взмахов крыльев заставляет мое сердце замереть, а затем оно мечется при виде чего-то, что движется среди облаков, как пятно света. Еще один визг — и маленький Мунплюм пробивается сквозь облака, сверкнув светящимися крыльями. Ее изящное бледное тело на фоне серого неба перехватывает дыхание.

Лири .

Я улыбаюсь, откидывая капюшон назад, когда троица оседланных Молтенмау вытесняет ее из облаков, загоняя в овраг под окрики наездников.

Лири наклоняется, позволяя мне разглядеть ее пустое седло, где кожа до сих пор хранит дыры от шпор Рекка, еще не заштопанные.

Она, кажется, внимательно осматривает деревню, ноздри раздуваются. Принюхивается. Ее взгляд бьет по мне с такой силой, что я чувствую это нутром; холодная дрожь пробирает до костей.

Она разевает пасть и визжит — звук, словно по стеклу проводят кучей металлических лезвий.

Наездники Молтенмау кричат что-то неразборчивое, прежде чем Лири складывает крылья и ныряет так быстро, что кажется, вот-вот рухнет в воду. Она расправляет крылья как раз вовремя, чтобы пронестись параллельно реке… прямо на меня.

Я хмурюсь, наши взгляды сталкиваются сквозь кружащий снег.

Время замирает.

Все, что я вижу — ее осыпанные блестками глаза, бездонные сферы в тени опахала бледных ресниц. Все, что я чувствую — судорожный стук сердца и тяжесть в животе, говорящую: что-то здесь не так.

Пасть Лири начинает приоткрываться, обнажая свирепые сабли-клыки и синее свечение, зарождающееся в груди… поднимающееся по горлу…

Создатели, она собирается меня изжарить.

Время срывается с места — чертовски быстро.

Я едва успеваю нырнуть на островок, перекатиться за камень и спрятаться от уничтожающей мощи, что вырывается из ее пасти. Зажимаю уши руками, когда она визжит с такой пронзительной яростью, что, кажется, содрогается сам воздух.

Глухой рокот сотрясает землю, переходя в предупреждающий рык, который может принадлежать только одному дракону.

Я отстраняюсь, глядя вверх сквозь клубы каменной пыли и снега, и как раз успеваю увидеть, как Райган стартует со своего горного уступа далеко наверху. Он вытягивается, ловя воздух, размах его крыльев настолько широк, что сердце пропускает удар — его вытянутый силуэт нависает над небом, как зазубренное пятно.

Он снова рычит — короткие раскаты, которые словно отгоняют Молтенмау, рассеивая их в сторону нор. В духе: «Я разберусь». Все бы ничего, если бы Лири не развернулась, снова не прицелилась в меня, не сложила крылья и…

Атакует.

— Пиздец, — бормочу я, понимая, что спрятаться больше негде, а времени бежать нет.

Я собираюсь воззвать к Клод, хотя на девяносто процентов уверена, что она не выстоит против пламени Мунплюма, как вдруг Райган складывается и падает в овраг с силой падающей луны.

Он хлопает крыльями как раз вовремя, чтобы вырвать Лири из воздуха, хотя ее ответный визг звучит скорее как недовольство. Ее крылья складываются, как у пойманного совмота, пока Райган мощными взмахами поднимается из расщелины, сотрясая деревню и сдувая снег с деревьев. Только когда он приближается к вершинам, он ослабляет хватку.

Лири падает на миг, затем взмахивает крыльями и ловит поток, удерживаясь. Она оглядывается на Райгана, а затем, сложив тело, ныряет — идеально обтекаемая. Как шелковое копье, пущенное в меня.

Снова.

Я стону, выбрасывая руки вперед. — Серьезно?!

Райган с шумом выдыхает дым, а затем падает гораздо быстрее ее маленького тела, подрезая ее. Перекрывает мне обзор — хотя я слышу ее «хонк».

Рык.

Ворчание.

Наконец она попадает в поле зрения, взмывая к облакам в дерганых движениях, которые заставляют меня представить кого-то, кто топает от злости. Райган загоняет ее глубокими, дугообразными маневрами, уговаривая двигаться к норам; каждый взмах его крыльев — как мощный барабанный бой. А она продолжает нырять и пикировать, словно выискивая слабые места в его защите.

Или просто спорит с ним.

Он щелкает зубами у нее за хвостом. Она огрызается, выпуская струю синего пламени ему в лицо, хотя та испаряется, не успев коснуться цели.

Едва-едва.

Он рычит с яростью двух сталкивающихся миров — звук, который вибрирует в воздухе и сотрясает землю подо мной.

Даже Клод, кажется, ежится.

Лири не дрожит, но бросает ему укоризненный «хонк», который тянется и тянется, прежде чем она ныряет в нору — и исчезает.