— Булдеру почти невозможно сдвинуть руду Ботайма, так как в ней очень высокий процент железа, а залегает она глубоко под тоннелями, — Роан поправляет очки на переносице. Вероятно, пытается найти лучший обзор сквозь сеть трещин. — Мы умрем там от голода, прежде чем найдем выход, так что вариант провальный.

— Наверное, оно и к лучшему, — шепчу я, скорее для себя.

Я уже собиралась предложить вернуться назад через логово анте, когда Роан бросает косой взгляд на Каана, приподняв бровь.

— Помнишь, как я чуть не взорвал свою исследовательскую камеру?

— Который раз?

Я хмурюсь.

— Это случалось не один раз?

— Обычное дело, — бормочет Каан сквозь зубы.

— Я про тот случай, когда случайно начертил — а потом случайно активировал — новую, неизвестную ранее руну, и она расплавила мой стол, — продолжает Роан, протирая очки краем робы. Будто трещины исчезнут от трения. — Помнишь, она застыла лужей, на которой Пирок поскальзывался целую фазу, пока не психанул и не притащил ковер с лестницы. Она была сделана из…

— Руды Ботайма, — монотонно произносит Пирок, потирая затылок. — Эта штука чуть не довела меня до чертова кровоизлияния в мозг. У меня до сих пор шишка.

Каан скрещивает руки, сурово глядя на Роана.

— Ты хочешь взорвать стену?

Роан медленно кивает, расплываясь в такой широкой улыбке, что все его лицо светлеет. Будто одна мысль о том, чтобы что-то БАХНУЛО, наполнила его жизненной силой и решила девяносто процентов проблем.

— Только небольшой кусочек, — поправляет он, сводя большой и указательный пальцы. — Маленький фрагмент.

Пирок стонет, делает еще глоток и качает головой.

— Не выйдет, —ик , — у нас нет материалов.

— Если не считать вольда Каана и пергаментного жаворонка, мне нужна лишь капля свежей драконьей крови и немного талого снега, чтобы реакция распространилась дальше. — Роан снова смотрит на Каана. — Или что-то равноценное.

Напряжение нарастает. Мой взгляд мечется от Каана к Роану и обратно — они молча переглядываются, ведя беззвучный диалог, который я быстро расшифровываю.

Каан — Дага-Моррк Его кровь усилена связью с Райганом, что делает ее лучшим ингредиентом из списка Роана.

— Категорически нет.

Все трое смотрят на меня.

Роан понурился.

— Почему нет?

Потому что что-то глубоко под ребрами рычит при одной лишь мысли, что Каан впитает руну, способную разнести к чертовой матери стену из руды Ботайма.

— У меня была подруга, которая много чертила, — процеживаю я сквозь зубы, снова оглядывая коридор, чтобы отвлечься от раздражающего комка эмоций, подступившего к горлу. Я виню в этом остатки языка Рейн. заразившие мою систему, словно неизлечимая печаль, которую я мечтала бы игнорировать. — Когда она подмешивала кровь в настойку, иногда падала в обморок. — Я перевожу взгляд на Каана, стараясь сохранить устойчивый зрительный контакт, пока говорю о чем-то настолько… сыром. — Если ты упадешь, всем нам крышка. Тебе в первую очередь.

Его взгляд теплеет.

Он делает шаг ближе, остальной мир размывается, когда он вторгается в мое пространство и заправляет прядь волос мне за ухо.

Я хмурюсь, выпрямляясь.

Он произносит фразу с медленным, нежным спокойствием. Но легче от этого не становится.

— Если я этого не сделаю, мы в любом случае покойники.

Мы собрались у массивной белой урны. Дерево, что растет в ней, достаточно крупное и ветвистое, чтобы скрыть нас от патрулирующих наемников. Западная сторона на удивление тиха по сравнению с восточной, самой дальней от ворот. Здесь почти можно вообразить, что город не охвачен паникой — люди умоляют пустить их в то самое место, из которого мы отчаянно пытаемся сбежать. Если бы не оглушительная какофония драконов в небе, то и дело изрыгающих резкие визги и утробные рыки, утверждающих свое господство.

Каан протягивает руку:

— Пирок, дай флягу.

Пирок бурчит что-то под нос, выуживает флягу из кармана, тремя глубокими глотками допивает остатки и протягивает ее.

Каан достает из складок робы клинок и проводит им по ладони, рассекая плоть. Я чувствую, как та же рана открывается у меня на сердце, и что-то внутри замирает. Безмолвно.

Он зачерпывает горсть снега, сжимает ее в окровавленном кулаке и через открытый носик фляги выдавливает внутрь ровную струю разбавленной крови.

— Если это его убьет…

— Я тоже погибну, — бормочет Роан, чьи губы посинели от холода. Он бросает на меня взгляд поверх съехавших очков.

Он что, считает меня монстром?

— Разумеется, нет, — я разминаю шею и снова сканирую периметр. — Но ты будешь молить о смерти.

Я чувствую, как взгляд Каана обжигает профиль, и краем глаза замечаю, как слегка дернулся его рот. Не понимаю, что он находит в этом забавного. Его вот-вот обескровят. На вражеской территории.