Какая-то маленькая, первобытная часть меня хочет сделать то же самое. Сразиться с мужчиной, удерживающим меня, и снова броситься к зверю. Бросать ей вызов, пока она не съежится и не отступит в туннель, из которого пришла.

Возможно, я действительно немного брыкаюсь, потому что Каан прижимается губами к моему уху, его хватка становится сокрушительной.

— Если эта тварь еще хоть раз прикоснется к тебе, Лунный свет, я не успокоюсь, пока не отсеку каждую конечность от ее тела, — хрипит он, пронзая меня до глубины души. — Так что либо ты идешь добровольно, либо я оттолкну тебя и брошу вызов сам. Есть мысли?

Моя кровь оттаивает, тело обмякает.

Я поддаюсь его тяге, отступая назад, не сводя взгляда с анты. Издаю тихое обещание разрубить ее на мелкие кусочки и запихнуть в тысячу кипящих котлов, если она хоть раз посмотрит в сторону Каана.

Она перелезает через разбитый пирс резкими рывками, преследуя наше медленное, но неуклонное отступление. Ее покрытое щупальцами тело привязано к воде, словно растянутая пуповина — и глаза смотрят.

Пока нас не поглощает выход, похожий на пасть дракона.

Вода с грохотом взрывает туннель, хлещет у наших ног, а...

Вода с грохотом взрывает туннель, хлещет у наших ног, а затем стекает обратно по лестнице, пока Рейв выскальзывает из моих рук и прижимает меня к стене. К моему горлу приставлен клинок из чешуи дракона. Мой клинок.

Я помню, как вытачивал его несколько фаз назад из одной из чешуек Райгана.

Она подается вперед, оказывается прямо передо мной и рычит — зрачки расширены, клыки оскалены, она дрожит, несмотря на угрожающую позу. Кровь струится из глаз, носа и ушей. Из глубокой раны на щеке.

Слишком быстро.

Если бы она не отпрянула вовремя —

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ноют разбитые костяшки, и борюсь с желанием воткнуть пальцы в землю и разорвать мир пополам. Использую всю выдержку, чтобы не обхватить ее за талию. Чтобы не прижать ладонь к ее спине, стирая остатки пространства между нами, не уткнуться носом в загривок и не вдыхать ее запах — зажмурившись, позволяя биению ее сердца заглушить остаточную боль в груди от осознания того, как близко она была к смерти.

Пирок прочищает горло.

Я бросаю беглый взгляд на него, затем вниз на Роана,который обмяк на ступеньках у его ног. Оба открыли рты от изумления.

Бледные.

Они напуганы. А я — нет. Клинок у горла для меня скорее комплимент.

Рейв пришлось глубоко погрузиться в себя, чтобы говорить с Рейн.

Ей больно, и эту боль она превратила в ярость, которую я с готовностью готов принять.

— Пирок, проводи брата наверх.

Я медленно лезу в карман плаща, достаю окровавленный ключ, который срезал с чьей-то руки, и, не отрывая взгляда от Рейв, передаю его вместе с разбитыми очками Роана, которые подобрал на суде.

— Уверен, он оценит подробности, пока ты будешь снимать с него кандалы.

— Разумеется.

Роан морщится от боли, неуверенно поднимается на ноги и начинает ковылять вверх по лестнице.

Пирок протягивает руку, чтобы поддержать его, но не сходит со ступени.

— Идите. И смотрите в оба, не появились ли еще стражники. Если мы хотим выбраться из Цитадели без последствий, наше присутствие должно оставаться тайной.

— Не уверен, осознаешь ли ты, но, кажется, тебе сейчас перережут горл—

— Она не причинит мне вреда, — бормочу я. Тише, чем рычание Рейв, царапающее мою кожу.

Если не считать легкого подергивания губ, она сохраняет прежнюю позу. Пирок цокает языком, бросает на меня еще один встревоженный взгляд и помогает брату подниматься по извилистой лестнице — их шаги эхом отражаются от гладких стен туннеля.

Все это время я изучаю ее. Изогнутый склон бровей, глаза цвета ископаемого пламени Мунплюм.Ее губы… пухлые и красные, как кровь, стекающая по щекам.

Кожа так бледна в тусклом свете, волосы спутались, влажные пряди прилипли к лицу, и пальцы сами собой тянутся убрать их. Прикоснуться к ней.

Я рассматриваю ее медленно и нежно. Каждый мой взгляд — безмолвное напоминание о том, что она выжила.

— Ты могла бы сейчас ослепить меня, и я бы умер счастливым…

Я едва осознаю, что произнес это вслух, пока она не сглатывает. Это движение заставляет мою руку дернуться с желанием коснуться ее горла. Челюсти. Провести пальцами по затылку, запустить их в волосы —

— Ты просил меня вернуться к тебе, — огрызается она, словно окатывает ледяной водой, напоминая о гневе, бурлящем в моих собственных венах. Так легко забыть обо всем, когда я смотрю на нее.

Стою так близко.

Вдыхаю ее сливочный запах…

— Я всегда полон надежд. До последнего вздоха.

— Эта фраза подразумевала, что будет «ты», к которой можно вернуться.

Я наклоняю голову, доверяя ей, что она сдвинет клинок, иначе она просто перережет мне горло.

— Решила начать заботиться, Лунный свет?

Она снова рычит и отталкивается, увеличивая расстояние между нами. Я замечаю что-то серебристое, запутавшееся в ее одежде на руке и запястье… вроде того. Едва заметно, но оно есть.