Хрустнув шеей сначала в одну сторону, затем в другую, я готовлюсь к тому, что приближается. Сосредоточиваюсь на том, чтобы затолкать страх поглубже, замедлить дыхание и успокоить бешеный стук сердца. Тот ритм, который приучен предчувствовать боль, но только когда приходит он.

Когда-то здесь было людно. Скорее всего, это просто толпа стражников, которые идут запихнуть очередную несчастную душу в одну из пустующих камер. Того, кто со временем получит шанс сгореть заживо в Ямах Кхиндарда или быть сожранным Разахом. Или выжить, чтобы его исцелили и снова бросили туда, раз за разом, пока смерть наконец не подарит избавление.

Я жду у прутьев, затаив дыхание и сжав кулаки, чтобы не ковырять кожу по бокам ногтей. Инстинктивно ноги хотят отступить. Убежать в угол, где он меня не достанет. Но я заставляю себя стоять твёрдо и уверенно, изо всех сил заслоняя Кизари, но не слишком явно.

Я борюсь с желанием оглянуться. Проверить её. Убедиться, что принцесса всё ещё дышит.

Уверена, это самое трудное, что я когда-либо делала.

Наконец стражники лавиной появляются в поле зрения — каждый облачён в чёрный плащ и одинаковую бронзовую маску с загнутым клювом. Их достаточно, чтобы повалить дракона.

Определённо пришли за мной.

Я оглядываю растущий отряд, остановившийся перед прутьями моей камеры, но Аркина не вижу, и тяжёлый груз спадает с плеч.

— Потанцевать пришли? — спрашиваю я с легкомысленной ноткой в голосе.

Ложь, в которую я себя облекаю.

Двое стражников выступают вперёд: один несёт новые кандалы, увешанные цепями, другой — ключ, подозрительно похожий на тот, что я украла в прошлый раз, когда удостоила своим присутствием это грёбаное место.

Я бросаю на него один взгляд и выгибаю бровь.

— Последнему стражнику, который сунул в мою сторону такую штуку, я вырвала сердце и запихнула его ему в рот. Потом клювом его маски содрала с него кожу, как с эаля, вытащила кишки, обмотала ими шею и повесила его на этом самом пруте. — Я постукиваю ногтем по упомянутому пруту. — Предупреждаю заранее.

Напряжённая пауза.

Кто-то сзади прочищает горло, а коренастый стражник с ключом подходит ближе и вставляет его в замок.

— Твой погребальный костёр, — бормочу я, высматривая хоть какое-нибудь оружие. И не удивляюсь, когда ничего не нахожу.

Сила в количестве. Похоже, они готовы на всё, лишь бы доставить меня из одной точки в другую невредимой.

Интересно, что чувствуют эти ублюдки, зная, что их послали сюда в качестве жертвенного мяса?

Замок с лязгом открывается. В тот же миг кто-то откидывает крышку уилда и с шипением произносит огненную фразу, от которой что-то внутри меня увядает.

Из инструмента вырываются ленты пламени и так быстро обвиваются вокруг моего тела, что я едва успеваю моргнуть, прежде чем оказываюсь в огненной хватке, чьи языки подбираются слишком близко к коже. Та же извивающаяся сила мечется и внутри меня, приняв облик дикой паники.

Застыв неподвижно, словно статуя, я рычу, смутно осознавая крики Вейи. Как она стоит у прутьев своей камеры и колотит по ним миской.

ЛЯЗГ

ЛЯЗГ

ЛЯЗГ

На моих запястьях и лодыжках защёлкивают дополнительные кандалы, а другие отстёгивают, освобождая меня от цепи, прикованной к полу. Но, насколько я поняла из наблюдений, лишь по-настоящему искусный носитель красной бусины способен заставить свёрнутую верёвку пламени двигаться в нужном направлении, не теряя формы. Значит, есть шанс, что они не смогут удерживать её на протяжении всего пути.

Я насыщаюсь вспыхнувшей надеждой и жду. Всё тело напряжено, пока я пытаюсь успокоиться. Превратить разум в толстый щит, от которого отскочит этот грёбаный жар.

Напряжённые мгновения отсчитывают удары…

Огонь гаснет, оставляя после себя ленту медленно рассеивающегося дыма.

Я срываюсь с цепи: локти врезаются в груди и маски, с грохотом падающие на пол, выбитые зубы выплёвываются вместе с брызгами крови.

Чьё-то лицо вминается от удара моего лба.

Я впиваюсь зубами в шею носителя красной бусины; кровь хлещет мне в рот, пока я отрываю кусок плоти и выплёвываю его в сторону.

Прорвавшись через открытую дверь, я обматываю цепи вокруг чьего-то горла, и густые удушливые хрипы звучат для меня музыкой. Хотя приятный хруст ломающейся шеи, конечно, превосходит всё.

Он и правда заставляет меня танцевать, несмотря на назойливые оковы.

Ещё одно лицо вминается — на этот раз от удара локтем. Под моим сапогом ломается бедренная кость, а я орудую кандалами как молотом, раскалывая кому-то череп, затем резко разворачиваюсь и повторяю тот же трюк с другим ублюдком, подкрадывающимся сзади.

Я замечаю низкорослого хранителя ключей, который звенит при каждом шаркающем шаге, прячась за одним из товарищей и используя его как живой щит.

Ты мой, кусок дерьма.