Я долго смотрю на нее, прежде чем снова перевести взгляд вперед, скрещиваю руки и откашливаюсь.

— Совпадение, да.

Ноева издает мычание, а затем делает еще один шипящий затяг.

Мои губы сжимаются.

— Ты многое видишь.

— Когда живешь столько же, сколько я, умениевидеть удается лучше всего.

— Раз уж зашла речь... — Я оглядываюсь назад, чтобы проверить, спит ли еще Пирок. — Есть ли новости о Дотии? Я отправил ей жаворонка больше тридцати фаз назад. Ответа не получил, хотя знаю, что Туманы создают проблемы.

Ноева, кажется, колеблется, затем качает головой, понижая голос.

— Я вывозила людей из города контрабандой для королевы, но наша линия связи оборвалась.

— Черт.

Еще один кивок, прежде чем она делает глубокую затяжку и одаривает меня улыбкой.

— О приятном: ты хорошо рассмотрел мои новые подушки? — Она подмигивает, хлопая ладонью по пустой подушке, зажатой между нами. — Сделаны из волокон рафии прямо с севера. Они влетели мне в копеечку.

— Потрачено не зря. Никогда бы не подумал, что доживу до цикла, когда эта телега увидит такие роскошества.

Она снова приподнимает бровь, глядя на меня из-под морщинистого уголка глаза.

— Это была идея Вейи, купленная на выручку от ее последнего пересечения.

Мое сердце колотится при упоминании сестры.

— Ты видела ее с тех пор, как я проезжал в прошлый раз?

— Чуть больше тридцати фаз назад.

Должно быть, она заглянула в Гор по пути в Аритию...

— Она говорила, куда направляется?

— К бархатному троггу.

Я замираю. Почти уверен, что слышу, как Рейв от неожиданности перехватывает дыхание — она наверняка подслушивает.

— Она... вернулась?

Один-единственный кивок еще никогда не производил такого сильного впечатления.

— Выглядела весьма довольной собой. И хвасталась серебряным браслетом, которого на ней раньше не было.

Под ребрами нарастает подозрение, подобное бурлящей лаве.

— На нем были драгоценности?

В глазах Ноевы мелькает огонек.

— И впрямь. И весьма тревожная аура.

— Эта лживая мал... — я обрываю себя, качая головой и перехватывая пикирующего ко мне пергаментного жаворонка.

Я разворачиваю его, ищу почерк Вейи. Видя, что этоне ее почерк, я злюсь еще сильнее.

Она сказала мне, что избавилась от этого проклятого браслета, а потом призналась, что солгала. Несомненно, утаив, что выбросила его в мусоропровод в Горе, прекрасно зная, что я запретил бы ей его доставать.

И на то были веские причины.

Многие смертные были проглочены той пастью. Тот факт, что она выжила — чертово чудо.

— Здесь станет еще жарче, и мне понадобится, чтобы ты ехал сзади, — ворчит Ноив сквозь подрагивающую дымную палочку, ослабляя воротник туники.

Я обуздываю бушующее пламя Райгана, к которому случайно открыл доступ, гашу жар, пряча жаворонка в карман, и мысленно отчитываю себя.

У него есть строгий приказ охранять нору, где Лири и Мэлл прячутся к востоку от Тропы. Возле Гор слишком много разведчиков. Слишком много шпионов сидит на равнинах к югу от стены, чтобы рисковать их полетами куда-либо близко к нашему пункту назначения.

Если я не буду держать Райгана в узде — не сохраню спокойный поток, циркулирующий через нашу связь — он может ослабить бдительность перед остальными. И сорваться ко мне просто для того, чтобы убедиться своими глазами, что со мной все в порядке.

— Прошу прощения. Больше не повторится.

— Мм-хм.

Ноив продолжает пускать клубы дыма сквозь кружащийся снег, пока во мне все кипит в желании узнать, нет ли у Борга вестей о местонахождении Вейи или о том, жива ли она.

Хоть что-нибудь.

Вероятнее всего, она не смогла найти дневник и сейчас топит горе в каком-нибудь закоулке, обирая пьянчуг за игральным столом со Скрипи. А может, она нашла возможность собрать важные сведения о военном положении наших братьев. Но это сдавливающее грудь незнание...

От него тяжело дышать.

— И ты просто... что — швырнул их за край...

— И ты просто... что —швырнул их за край ? — Еще один пушистый вихрь перьев оседает мне на колени, пока Пирок роется во втором мешке с ощипанным оперением гоггина, одержимый идеей отыскать выброшенные фляги. —Пропали ?

— Пропали, — повторяю я, оглядывая узкую тропу, которая тянется за нами следом, точно ручей в заснеженной грязи. — У меня нет ни желания, ни сил смотреть, как ты задыхаешься собственной пьяной блевотиной, Пирок. Как по мне, это вопрос жизни и смерти. Им пришлось уйти.

Он замирает, словно над чем-то усиленно размышляя, затем издает ворчание и возобновляет поиски, с энтузиазмом раскидывая перья в разные стороны.

— Ты врешь мне. Они где-то здесь.

— Думаешь, я устроила поиск сокровищ с твоими флягами? Серьезно?

Пирок стонет, вытягивает голову и уставится на меня. Из-за рамки из диких рыжих волос, перепачканных перьями, воспринимать его всерьез совершенно невозможно.