— То, которое он освободил, — отрезаю я сквозь зубы, прищурившись на самца, воздух между нами становится густым и затхлым. Будто строительный раствор заполняет пещеру. — Каан — хороший король. Хороший самец. Если кто и заслужил отнять жизнь у паха, так это он.

Голова Аркина дергается в сторону. — Неужели?

Я хмурюсь, собираясь спросить, к чему он клонит —

Аркин свистит, низко и протяжно.

Пронзительный звук чего-то, скребущего по камню, заставляет волосы на моих руках встать дыбом.

Тишина закипает, прежде чем отчетливый звукхомп-хомп-хомп пульсирующих крыльев наполняет пещеру вихрем засыпанного пеплом ветра. Словно Клод только что надел платье с широкой юбкой и начал танцевать поверх хлама, вращаясь и разбрасывая тяжелые слои ткани.

Я запрокидываю голову к тьме наверху. Вижу вспышку рыжего, сверкающего оперения, прежде чем очередной порыв пепла попадает мне в глаза. Я тру их, прочищая, когда земля сотрясается от тяжелой посадки, за которой следует пронзительный визг когтей, скребущих по камню.

Ужасный крик разрывает тишину, пахнущий дымом и гнилостным запахом разлагающегося мяса. Заставляя мое сердце биться в агонии.

Я отнимаю кулаки от слезящихся глаз …

Мой пульс разлетается, когда из сумрака над головой Короля-Падальщика появляется крючковатый золотой клюв, клубы дыма вырываются из каплевидных ноздрей зверя.

Существо выбирается из теней, его лицо обернуто в красное оперение, завитое на кончиках, сверкающий оттенок которого поражает меня. Будто оно сходит со страниц одной из книжек с картинками, которые Каан читал мне в детстве.

Я замираю. Дыхание перехвачено.

Разум работает.

У меня галлюцинации … Или, может быть, я все-таки погибла в холодных равнинах, и сейчас меня пожирают кроулы. Либо эта бешеная лихорадка заставляет меня бредить.

Потому что это мифическая птица Феникс. Существо, которое существует теперь только в легендах. Его изображают сказители и художники, а его силуэт сохранился на стенах древних пещер. На Фениксов охотились пока не истребили их полностью. Считалось, что немногие уцелевшие упорхнули в книгу пустоты, откуда когда то и появились – рожденные в ином мире.

По крайней мере, так мне сказала одна харпистка с юга много фаз назад. Но она была под кайфом, зажав травяную курительную палочку между пальцами. Я была так же обдолбана и, честно говоря, больше была заинтересована в том, чтобы наблюдать за движением ее красивых губ, представляя, каково это — чувствовать их прижатыми … в другом месте.

Сейчас я жалею, что не была внимательнее.

Птица Феникс визжит, демонстрируя пасть с острыми зубами, застрявшими с кусочками мяса и костей. Он расправляет свои огромные крылья, золотистые кончики которых задевают стороны огромной пещеры. Идеально обрамляя Аркина, словно крылья принадлежат ему.

Онихумп — подаются вперед, окутывая помост, когда зверь наклоняет голову, ласкаясь к Королю-падальщику.

Я смотрю, тысяча слов завязалась узлом на моем языке.

Аркин вонзает пальцы в рыжее оперение зверя, глубоко чеша. Феникс воркует, закрывая глаза. Видение довольной преданности. Такая любовь, о которой я даже не смею мечтать … заставляя меня понять, что у меня нет галлюцинаций. И я не мертва.

Хотя я — вполне возможно — в полной заднице.

— Ты хочешь услышать историю, Вейя?

— Нет, — хриплю я, наблюдая, как его скелетообразная рука запутывается в этих прекрасных кудрявых перьях. — Но сомневаюсь, что у меня есть выбор.

Горловой звук, который он издает, подтверждает мои подозрения.

— Однажды был молодой бастард, — бормочет он, погружая руку глубже в гриву зверя, его тон заставляет меня поверить, что он говорит о себе. — Хотя его мах была немногим больше, чем ничтожная служанка, его пах надеялся, что он унаследует его сильную кровь и сможет владеть тремя песнями стихий. Ты можешь представить его разочарование, когда мальчик достиг десятой фазы и смог слышать только Игноса.

Мои кости цепенеют, история … знакома. Как удар инструмента, созданного из самой сути моего существа.

— Вскоре после этого его пах встретил ту, кого называли самой красивой фейри, ступавшей по землям к северу от стены, из старинной родословной, искусно одаренной песней Булдера.

Феникс поднимает свой гребень, заставляя его выглядеть так, будто на нем корона из пламени, его золотистые с крапинками глаза сузились на мне так, что я уверена: он представляет, каково это — выклевать мне глаза.

— С ней он связался, забрав ее на север, чтобы она сидела рядом с ним на его бронзовом троне.

У меня перехватывает дыхание.

Бронзовый … Трон.

— Вскоре после того, как они связались, Ковина начала наполняться новой жизнью, — говорит он, произнося прекрасное имя Мах с ленивым языком, который пачкает его. Неуважительно. — Легитимный наследник мужского пола.

Каан …