— Записка от нашего короля. Думаю, тебе важно ее прочесть.

Глаза Килит расширяются, опускаются на записку, снова встречаются с моим взглядом. — Как…

— Если я не вернусь через семь циклов, пожалуйста, нажми на последний сгиб на другом посланце. Он знает, куда идти.

Он опускает голову и бьет кулаком в грудь. — Клянусь честью.

Я бросаю взгляд на стену позади него, сканируя сотни высеченных имен. Пустые места между ними. Места хватит еще на сотни.

— Мое имя — Грим, — бормочу я, прежде чем замотать лицо, накинуть рюкзак и направиться к туннелю выхода, вытягивая клинок из чешуи дракона из ножен на бедре. — На всякий случай.

Жесткий удар по коленям вырывает меня из теплой тьмы, словно...

Жесткий удар по коленям вырывает меня из теплой тьмы, словно яд, соскобленный с раны — грубые голоса доносятся до меня, как дым на ветру.

— Именно там, где мискунн и говорил

— наш король будет доволен.

Я с хрипом вдыхаю воздух, пропитанный пеплом, пылью и далеким смрадом горелой плоти, и стону при виде своих запястий, закованных в железные кандалы.

Создатели — Что теперь?

Я дергаюсь, пытаясь вырваться из сильных рук, волокущих меня вперед; толстые пальцы впиваются в раненое плечо, будто это, блядь, ручка.

— Прекратите, — бормочу я, пытаясь оторвать подбородок от груди и взглянуть на своих похитителей. Но голова тяжела как камень, и мне остается лишь наблюдать, как мимо проплывает серая каменная земля, о неровности которой время от времени бьются мои несчастные коленные чашечки. А еще черные сапоги, пинающие подолы сажистых плащей моих похитителей, пока они несутся по темному туннелю сквозь вспышки огня.

Каждый тяжелый шаг сделан с такой уверенностью, что я дрожу, несмотря на липкую магму, пульсирующую в моих венах.

— Я могу … идти.

Ложь, конечно. Я не могу идти. Я едва могу дышать. Но последовавшее молчание подтверждает мои подозрения — у парочки, волокущей меня по этой подземной норе, явно сомнительные намерения.

Может, стоило попытать счастья с кроулами?

Мои веки опускаются, пока мир продолжает перемалывать меня, и долгие мгновения тянутся, пока я запоминаю наши повороты. Мысленно откладываю направление, пока они не превращаются в запутанный узел в глубине сознания.

Стены расступаются.

Меня сваливают на землю, словно мешок с костями, хотя основной удар принимает на себя лоб. — Это было не очень … мило, — выдавливаю я, скребя по ножнам, чтобы обнаружить, что они пусты. Те, что в левом сапоге, — тоже.

Проверять правый нет смысла.

Вместо этого я вкладываю все силы в то, чтобы перекатиться на колени, упереться ладонями в меловой пол и опустить голову, пока не нахожу в себе решимость поднять ее.

И все же.

Я в высоком гроте, заваленном покрытыми пеплом … вещами, едва различимыми в скудном свете, пробивающемся от далеких настенных факелов; разбитые украшения, канделябры из давно минувших времен, щиты из драконьей чешуи и ржавые пластины доспехов, которые выглядят так, словно их выкопали из забытых могил. Все аккуратно сложено в высокие стопки, которые напоминают —

Сердце пропускает удар.

Я в логове бархатного трогга?

Оглянувшись, вижу двух своих сопровождающих в черных плащах, стоящих позади со сцепленными руками. Оба в бронзовых масках, поблескивающих в свете огня и сужающихся к крючковатым клювам. Облик, который напоминает мне нечто виденное в книжке с картинками много фаз назад, хотя я никак не могу вспомнить, что именно.

Но одно я знаю наверняка: это сжимающее, липкое чувство в груди … оно велит мне сваливать нахуй.

Сейчас же.

Я пытаюсь встать.

Твердая рука опускается на мое раненое плечо и крепко сжимает, обездвиживая вспышкой боли.

Я шиплю поток проклятий, когда грубый рокот отдается от стен, эхом разносясь повсюду. Словно мы внутри брюха какого-то огромного каменного зверя.

— Тише, Клиар, — плотный голос заполняет пещеру, за ним следует яростная фраза, от которой волосы на затылке встают дыбом: — Hussah tha vish ui ash, seethen. (Звучит на языке сущностей).

Огонь струится из двух дальних настенных факелов. Пылающие змеи, которые скользят вокруг многочисленных груд вещей, освещая огромные формы и размеры заваленной сокровищами пещеры, отчего я чувствую себя крошечной.

Они ныряют в две бронзовые чаши с маслом, взрываясь яростью пламени, которое освещает высокий помост, возвышающийся надо мной, словно угроза. На нем во все стороны торчит массивный трон, построенный из мозаики осколков, на которые я щурюсь.

Изучаю.

Большинство из них цветные, с намеком на перья. Некоторые — в успокаивающих оттенках севера, со вспышками чешуи —

Лунные осколки.

Я осматриваю клад, искусно собранный из зазубренных фрагментов, узнавая лиловые кусочки луны Молтенмау, что недавно упала в Тени. Хотя в основном он сделан из других зверей, собранных из прошлого, которое для нас почти потеряно.