Как только я проскальзываю внутрь, вход с хлюпаньем закрывается, погружая нас в темноту.

Каан щелкает крышкой своего сосуда: — Heish ath sith, vista thah.

Холод ползет по позвоночнику, когда стайка крошечных огоньков взмывает вверх по полой внутренности дерева. Они вспыхивают на нескольких настенных факелах, освещая винтовую лестницу, уходящую вверх настолько далеко, насколько я могу видеть.

Я прочищаю горло, бросаю сумку, затем отстегиваю свой черный, испачканный в грязи плащ и вешаю его на стену рядом с остальными. Вытерев руки, я опускаюсь на колени и начинаю развязывать сапоги, мышцы спазмируют так сильно, что я едва не теряю равновесие. Это добавляет еще одну порцию злости к моей уже растущей горе проблем.

— Можем мыться по очереди. Уборная и купальня внизу, — говорит Каан, топнув по чему-то, что звучит пусто.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что это люк, затем вскакиваю, скидываю сапоги и начинаю вытаскивать клинки из ножен. Один за другим проверяю их лезвия — убеждаюсь, что они острые.

Острые, как лезвие для горла Серим.

— Самка не покинет гнездо до восхода. Мы устроимся здесь, поедим и отдохнем, пока Роан заканчивает свое изобретение, призванное выследить этого юного протеже, — слова Каана сливаются с фоновым шумом остальных, снимающих сапоги и сумки, хотя мои уши дергаются, когда он добавляет: — Ты в курсе, что Лири шла за нами?

— Да, — бормочу я, вкладывая стальной клинок обратно в ножны и вытаскивая другой. — К счастью, похоже, она понимает необходимость тишины и того, что нельзя повреждать ветви.

— Рейв.

— Каан.

— Посмотри на меня.

Приподняв бровь, я поворачиваюсь, переводя взгляд с закатанных рукавов его коричневой туники вверх, мимо открытого выреза, позволяющего увидеть широкую, поросшую волосами грудь. Встречаюсь с его янтарными глазами — теплыми в свете огня, но подернутыми тенью беспокойства.

Он хмурится, осматривая меня с ног до головы. — Это скрытная миссия. Мы здесь не для того, чтобы кого-то убивать.

Если бы.

— Мы на вражеской территории, — я прячу клинок и снимаю сумку с пола, перекидываю ремень через плечо, прежде чем снова встретиться с его взглядом. — Как по мне, отсутствие подготовки сродни выкапыванию собственной могилы в грязи.

Он долго смотрит на меня, затем издает гортанный звук, взваливает на плечо тяжесть собственной набитой сумки и поворачивается, возглавляя подъем по винтовой лестнице.

Роан следует за ним.

Я жду, пока Пирок двинется первым, на случай если Серим вздумает снова поиграть со мной, но он просто стоит, провожая их взглядом. Как только они исчезают, он поворачивается ко мне, покусывая внутреннюю сторону своего пирсинга на губе. То, что я заметила, он делает, когда мусолит какую-то мысль.

— Ты ведешь себя странно с тех пор, как заперлась в той комнате, — он щелкает крышкой своей фляги. — Что-то не так?

Я смотрю, как он делает глубокий глоток, словно жадно втягивая воздух, и гадаю, не стоит ли ему направить свое беспокойство внутрь себя.

— Ты же знаешь меня, Пирок. Просто порхаю по жизни, — я хлопаю его по плечу и подталкиваю вперед, вверх по лестнице. Уверенная, что отдыхать этой ночью я не буду.

Не до конца.

Я буду бросать вызов своему внутреннему озеру, готовясь глотнуть порцию травмы на ледяной торговой станции моей Иной в обмен на еще одну порцию грубой лексики Булдера.

Серим старается вовсю, чтобы сломить меня, несомненно, ожидая, что я приползу к ее уродливой двери и буду целовать ее пурпурные сапоги. Обломится ей, потому что все, что она делает — это наполняет меня неистовством, подначивая проглотить еще больше слов Булдера, достаточно острых и твердых, чтобысерьезно ее потрепать.

Или, по крайней мере, заставить эту змеиную суку пересмотреть свои жизненные приоритеты.

Я вытряхиваю содержимое сумки на выбранный лежак — один из...

Я вытряхиваю содержимое сумки на выбранный лежак — один из семнадцати удивительно мягких уголков, вырубленных по окружности ствола на этом нижнем ярусе. Еще один виток лестницы ведет на второй этаж, где есть кухня, дополнительные места для сна, множество окон-бойниц и полки, заваленные забытыми вещами, в которых Пирок успел порыться, едва мы вошли, так как забыл собрать запасную одежду.

— Все проголодались? — спрашивает Каан, сидя на центральном кресле, которое в форме крюка занимает почти все пространство. Он копается в своей сумке и выкладывает свертки с провизией на пышную лоскутную обивку.

Где-то наверху Пирок выкрикивает нечто полное энтузиазма, а его брат в ответ что-то невнятно мычит.

— Не я, — бормочу я, запихивая несколько вещей обратно в сумку.

— Ты не голодна? — голос Каана словно окутывает меня. Как теплое объятие после кровавой драки, которая прошла не совсем по моему плану. — После того как шли весь дей?