Пока моя «Иная» не зашвырнула меня сюда, как один из тех ненужных камней; словно она ждет, что я свернусь калачиком и пойду ко дну, пока она творит бог весть что с этим напыщенным куском дерьма, которого я заманила в ловушку…

Постой.

Может, в этом ответ? Утонуть?

Я резко разворачиваюсь и вглядываюсь в полумрак. Темно, лишь вдалеке мерцает пятнистый свет — словно раздавленная звезда, которая выплеснула свои сияющие внутренности во все стороны.

Я прищуриваюсь, переводя взгляд с одного светящегося пятнышка на другое.

Может, там внизу найдется что-то, чем я смогу разбить лед? Вариант, который я обычно не стала бы рассматривать, но её там нет. Она там, наверху, вершит резню. Вероятно, пирует плотью Рекка Зароса.

Я хмурюсь, вспоминая весь тот хлам, что выбросила под лед. Вещи, которые мне не особо хочется видеть снова. Никогда. Но пока я не ныряю слишком глубоко, всё должно быть в порядке. Теоретически.

К черту.

Оттолкнувшись от льда, я ныряю в прохладную воду, решительно гребя до тех пор, пока что-то длинное и светящееся не путается в моих пальцах, заставляя замереть. Я подтягиваю руку ближе, переворачиваю добычу и, сузив глаза, смотрю на серебристую прядь, которая длиннее моего роста.

Мороз пробегает по коже.

Я видела этот оттенок в гробнице под спальней Каана. Видела в небе к югу от стены, где он переплетался с лентами полярного сияния, порой смешиваясь с той чудной луной, что я так люблю. Я видела его во снах и в болезненных вспышках памяти — этот сияющий тон в сочетании с молочными глазами, обрамленными бледными ресницами…

Нет.

Я отбрасываю эту мысль, смахиваю прядь и погружаюсь глубже в неизвестность.

Найти предмет, чтобы ударить по льду. Выбраться. Вернуть контроль над телом. Превратить последние мгновения Рекка в наяву переживаемый кошмар, ублюдок.

Далекое пятно света разрастается, обретая форму группы ледяных шестигранных колонн, торчащих из темноты. Будто я плыву в темноте над Незерином, гнездами Мунплюма. Еще одна вещь, о которой я отказываюсь размышлять.

Отказываюсь задумываться слишком глубоко.

Я подплываю ближе, притянутая широкой колонной в самом центре — она ниже остальных, окружена более высокими столбами, притаившимися совсем рядом.

Я фокусируюсь на вогнутой выемке, типичной для часто используемого гнездового насеста. А внутри этой выемки — огромная груда сокровищ. В основном серебристые камни в форме яиц, от которых дыхание перехватывает. От которых хочется развернуться, рвануть к поверхности и терпеливо ждать освобождения, чтобы больше никогда не возвращаться сюда.

Возможно, я бы так и сделала, если бы кончики пальцев не чесались вырвать глаза Рекка из орбит, а затем пронзить его чертово сердце.

Рыча, я устремляюсь к одной из высоких колонн и смещаюсь к краю. Заглядываю в темные бездны между столбами в надежде найти что-то полезное, жмурясь, чтобы различить вдалеке очертания…

Камней.

Тысячи камней, застрявших в расщелинах, как давно забытый хлам. Мои камни, каждый из этих замшелых холмиков принадлежит воспоминанию или моменту, который я отбросила с намерением больше никогда их не видеть.

Замечаю особенно острый камень, который швырнула вниз, когда Эсси была у меня на руках — неподвижная.

Безжизненная.

Я вздрагиваю, отводя взгляд.

Черт нет. Туда я не полезу.

Остается лишь один вариант.

Сжав кулаки, я изучаю большую кучу серебристых яицеобразных камней, покрытых светящимся мхом, который колышется от движения воды. Хмурюсь, когда замечаю длинный жемчужный зуб, зажатый среди них. Насколько я вижу, он длиннее моей ступни и наверняка достаточно прочен, чтобы расколоть лед, хотя странно, что я не помню, как швырнула его сюда…

Я игнорирую ту часть себя, которая знает, что я этого не делала. Ту часть, что собирает осколки этой странной, разбитой головоломки, складывая их в нечто слишком большое, круглое и неподъемное для ноши.

Я перемахиваю через пропасть и приземляюсь на пологий склон льда, соскальзывая глубоко в массивное гнездо. Такое огромное, что Ригун мог бы свернуться в нем кольцом, хотя по большей части он бы свисал с краев.

Угол наклона выравнивается, я смещаюсь ближе и замираю перед грудой сокровищ, которая почти выше меня, оценивая обстановку. В отличие от моих камней — выброшенных, как мусор, — эти выглядят любовно оформленными. Оберегаемыми.

Выпестованными.

Мысль, которую я давлю, как жука.

Мне нужно сдвинуть хотя бы один, чтобы освободить зуб. Досадно, ведь трогать чужие сокровища — верный способ разозлить владельца.

Двигаясь вокруг кучи, я ищу лучший подход. Понимаю, что шансы у меня меньше, чем вероятность того, что я смогу произнести свой продуманный монолог перед хотя бы частично сознающим происходящее Рекком.

Сдвинуть ли тот бархатистый на вид камень, напоминающий кусок угля, или синий кристалл в форме слезы, до которого, кажется, немного легче добраться?

К черту, времени нет.