Игнорируя внутренний голос, он направился к массивным дверям, распахнутым, словно челюсти капкана, готовые захлопнуться. Не обращая на это внимания, шагнул в темную глубину, как герой Джон Уэйна. Ветер в карнизах звучал так, будто кто-то играет похоронный марш на органе, а телефон продолжал звонить. В свете из дыры в крыше Клайд увидел аппарат на алтаре и направился к нему. Глубоко вздохнув, он снял трубку и, собрав все силы, чтобы звучать как можно мужественнее, рявкнул:

- Алло.

- Я жду тебя, Клайд, - прошипел жуткий голос.

Клайд оглядел комнату, полную серых металлических стульев, покрытых пылью, и спросил:

- Где ты, ублюдок?

- На вершине холма, с видом на океан, - сказал голос, скрежещущий, как ногти по стеклянной доске.

Затем раздался щелчок отбоя и длинный, непрекращающийся гудок.

Положив трубку на рычаг, Клайд заметил, что к старому дисковому телефону не были подключены провода. Не испугавшись, он с жестокой улыбкой сказал:

- Все еще играешь с телефоном, а, придурок?

Он вытащил армейский нож с пояса и взглянул сквозь разбитое оконное стекло на одинокую фигуру на вершине холма, силуэтом выступавшую на фоне неба.

Направляясь к входной двери, Клайд заметил огромные паутины, перекрещивающие каждое оконное пространство. Легионы летучих мышей свисали с каждой балки над ним. Выходя на пустынную улицу, он взглянул на свою машину и подумал о снайперской винтовке, которой он уничтожил сотни вьетнамских мирных жителей с гребня холма, нависающего над их деревней. Он вспомнил, как сидел в укрытии среди деревьев на дальнем расстоянии и выцеливал любого, кто выходил из своей хижины. Некоторые из его товарищей насиловали и грабили, пока он занимался тем, что любил больше всего - мочил узкоглазых вьетконговцев. Ему приходилось останавливаться, когда плечо слишком болело от отдачи, чтобы продолжать держать винтовку.

Когда Клайд подходил к вершине холма, образы его жертв с разлетающимися головами мелькали в памяти, как кровавое слайд-шоу, вызывая улыбку на его губах. На гребне обрыва густой туман накатил на пейзаж, такой плотный, что Клайд не видел собственной руки перед лицом.

Неподалеку голос незнакомца крикнул:

- Я все еще жду, Клайд. Ты слишком долго идешь, чтобы снести мне башку. Ты потерял смелость?

В мгновение ока необузданная ярость закипела в каждой клетке его тела, выходя из-под контроля. Клайд бросился вперед с ножом наготове, вопя:

- Я иду, ублюдок!

Когда он достиг вершины, незнакомец, казалось, испарился у него на глазах. Как по волшебству, Клайд оказался на краю обрыва, окутанного туманом. Он едва успел ухватиться за валун, чтобы не упасть в бездну. Гнилостная вонь, доносившаяся снизу, вызвала у него рвотный позыв, когда он отшатнулся от обрыва и попытался отдышаться. Повернувшись обратно к городу, он увидел примерно в десяти футах перед собой высокую, как гора, фигуру с заостренными ушами, преграждающую ему путь.

Клайд мгновенно перешел в стойку рукопашного боя и, подняв огромный армейский нож с зазубренным лезвием, взревел:

- Так это ты, гнусный сукин сын, что звонил мне в три часа ночи? Сейчас я из тебя отбивную сделаю!?

- Клайд, брось эту мужественную херню, - ответил зловещий незнакомец. - Оглянись. Ты не видел вывеску, когда въезжал? Ты в Аду, разве не чувствуешь запах?

- Мне известно, где я. Я в Массачусетсе. На этом холме холодно, как в заднице у ведьмы, а от вони океана даже стервятника вырвет. Прежде чем я разрежу тебя на куски, скажи, зачем ты звонил мне?

- Пришло твое время.

- Время для чего?

- Время провести вечность с невинными жителями вьетнамских деревень, которых ты уничтожал.

- Они не могут мне навредить. Я убил их более сорока лет назад. Уже тогда они были кормом для червей, а сейчас от них уж точно ничего не осталось.

- Правда? Взгляни поближе в яму, - сказал незнакомец, его голос сочился садистским восторгом.

Клайд повернулся и увидел, что туман волшебным образом исчез с края обрыва, где он стоял. Заглянув в бездну, он увидел месиво из разлагающихся, наполовину съеденных тел всех возрастов. Среди зловонных трупов сновали крысы и другая нечисть, проникая в желеобразные торсы, грызя и разрывая свою долю мертвечины.

Клайд отпрянул от жуткого месива в яме. Затем, издав боевой клич из глубин своего естества, которому позавидовал бы даже Рэмбо, он бросился вперед, нанося ножом широкие дуги в сторону дьявольского существа перед ним. Лезвие снова и снова рассекало воздух безрезультатно, в то время как фигура в плаще начала трансформироваться из одного чудовищного облика в другой прямо на глазах у Клайда.

Хриплый, похожий на лягушачий голос проскрежетал:

- Ты все еще не знаешь, с кем имеешь дело, Клайд, но глупость тебе к лицу.

Поднеся открытую ладонь к губам, словно готовясь послать воздушный поцелуй, Дьявол выдохнул, и Клайда подняло в воздух, как игрушечного солдатика, и отправило кубарем прямо в хаос тел внизу.

Борясь, чтобы найти опору в этой гнилостной трясине, Клайд увидел, как нечто неописуемое с наполовину снесенными головами ползет к нему через жижу. Он нашаривал нож, выскользнувший из руки, в надежде покончить с собой, но множество ледяных рук крепко держали его. Его жрали заживо, и от нестерпимой муки он желал только одного - чтобы сердце поскорее перестало биться.

Сверху прогремел голос: