Если бы через входную дверь хлынула толпа мертвецов, я оказался бы в ловушке, потому что окон не было. В остальном все выглядело неплохо. Я обнаружил стеллаж с одеждой для активного отдыха, который еще стоял на своем месте. Включив фонарик, я открыл оливково-зеленую холщовую сумку, которую снял с старика. Там лежал пластиковый пакет с медицинскими принадлежностями: пластыри, спирт, пинцет, аспирин. В общем-то, и все. Я налил немного спирта на руку - жгло как черт знает что, - но я понятия не имел, где находился тот нож, который порезал меня, и во что он был воткнут до меня. В сумке не было бинтов, достаточно больших для моего пореза, поэтому я отрезал полоски ткани от фланелевой рубашки и перевязал руку, как смог. Затем я сел, прислонившись спиной к прилавку, а М-14 лежал у меня на коленях. За прилавком магазин был разгромлен. Ничто не могло добраться до меня, кроме как через входную дверь, но к этому я был готов.

По крайней мере, так я думал.

Я открыл сумку оливкового цвета, достал флягу с водой и опустошил ее. Я подумывал открыть одну из банок с едой, но у меня просто не хватило сил. Я достал фонарик, чтобы он был под рукой, и зажег сигарету, чтобы проснуться. Я курил медленно, думая о сыне, о моей умершей жене, о Таке и Джимми. И особенно о Сабелии, которая всегда была где-то на краю моих мыслей.

Помню, как докурил сигарету, уставившись из двери на залитый лунным светом тротуар, изучая зону обстрела и ожидая, что в нее что-нибудь войдет, но ничего не появилось. Я ждал, ждал и ждал, пока мои глаза не начали закрываться от усталости. Я начинал засыпать и боролся с этим. Я прокручивал в голове песни. Пытался вспомнить имена всех своих учителей из начальной школы. Продолжал это делать, пока не услышал их голоса и не почувствовал запах мела в их классах, когда они писали на доске. Через некоторое время я подумал о том, чтобы сбежать домой на обед. О бутербродах с маринованным огурцом и ветчиной, которые готовила мне мама. Потом я подумал о маме, вспомнив домашнее видео, где она сидит в кресле-качалке, а я - младенец, спящий у нее на коленях. Мир становится только холоднее и суровее, как только ты покидаешь материнские объятия; он больше никогда не бывает таким хорошим и уютным. Я задался вопросом, о чем думала моя мама, когда смотрела на меня сверху вниз. Она и понятия не имела о том дерьмовом мире, который однажды унаследует ее маленький сынок, и о тех ужасных вещах, которые ему придется совершать, чтобы выжить.

Пока эти мысли сбивались в моей голове, а усталость тянула меня все ниже и ниже, я услышал голос где-то в глубине сознания: - Проснись, проснись! Что ты, по-твоему, делаешь? Ты не можешь спать здесь, в этом месте. О, Стив, пожалуйста, проснись.

Я узнал этот голос.

Это был голос моей жены.

Я закрыл глаза и заснул.

Но сон не принес облегчения. Когда мозг терзают кошмары, отдыхаешь меньше, чем если бодрствуешь. Во сне я увидел Рики. Мы были на ферме Така, и на нас напали. ВВС - или кто бы это ни был, черт его знает, может, и Национальная гвардия из Пелхэма, насколько я знал - обстреливали нас ракетами и бомбами. Все горело и взрывалось, точно так же, как в ту ночь, когда мы сбежали. Земля дрожала, а воздух был горячим и пропитанным зловонием горящего металла и мазута. В воздухе висел густой черный дым.

Я знал, что произойдет во сне, потому что видел, как все это разворачивалось той ночью. Зомби были повсюду. Они ворвались на территорию после того, как первые авиаудары разрушили ограждение. Я стоял там, отстреливая их, пытаясь создать защитный кордон, чтобы остальные смогли сесть в машины. Я стрелял. Так стрелял. Но они продолжали наступать - волна за волной прожорливых мертвецов.

И вот тогда я споткнулся.

Слишком много всего происходило, и я не смотрел, куда иду. Я резко повернулся, чтобы стрелять в сторону левого фланга, куда они стекались, и споткнулся о валявшийся труп зомби. Из всех глупых, непростительных и дорогостоящих моментов, когда можно было проявить неуклюжесть.

Я упал, и к тому моменту, как я встал на ноги, зомби уже схватили Рики. Она кричала, пока они окружали ее клеткой из мертвенно-белых рук, а жадные бледные рты впивались в нее и отрывали целые полоски красного мяса. Ее утащили в ночь, утопив в море неугомонных, обжирающихся мертвецов. Я бросился на них, стреляя из своего CAR-15, пока не кончились патроны, а потом использовал его как дубинку, отбрасывая их в стороны, раскалывая головы зомби и разбивая им лица. Все было отчаянно, неистово, сюрреалистично и совершенно безнадежно. Несмотря на мой гнев и боевую ярость, ее уже не было. Тогда Так схватил меня и оттащил назад, прежде чем они поглотили и меня своим множеством, и я сошел с ума и начал махать руками, пытаясь ударить его. Я помню, как его голос произнес что-то вроде: - Прости, брат, прости меня, - прямо перед тем, как он сбил меня с ног и забросил в джип.