— Я лишь констатирую очевидное. — Покровитель ордена Каликса переключает свое внимание на королеву. — Звезды пытались предупредить нас. — Он тычет костлявым пальцем в мою сторону. — Мы наблюдаем рост числа набегов на нашу южную границу. Вы видели отчеты. Звезды отметили ее, как Предвестника, чтобы предупредить нас о грядущей войне.

— Они отметили ее как Равенелл, — поправляет Инквизитор.

На мгновение покровитель ордена Каликса замолкает, словно не уверен, стоит ли рисковать и возражать ему, несмотря на то, что Инквизитор вдвое моложе его.

— Да, ну независимо от того, из ордена Равенелл она, или нет, — произносит королева, — Инквизитор прав. Орден Икарос не стал бы красть кинжал.

Я прикусываю губу. Не воры. Про убийц она ничего не сказала.

— Но они прокляли ее, моя королева. Никто не получал метку ордена Равенелла уже больше пятисот лет. — Он качает головой, поглядывая на остальных в поисках поддержки. — Мы все знаем историю. А теперь король мертв?

Остальные начинают перешептываться, и Бродерик нервно ерзает на стуле.

Но королева Селестина поднимает руку, призывая зал к тишине.

— Не нам подвергать сомнению волю Звезд.

— Разумеется, вы правы, Ваше Величество. — Покровитель ордена Велезонта склоняет седую голову, пытаясь скользкой змеей втереться к ней в доверие. Догадываюсь, что такие, как он, доживают до преклонных лет только точно зная, чью задницу нужно вылизать.

— Почему именно сейчас? — спрашивает покровительница ордена Леонтии. Ее каштановые волосы все еще заплетены в длинную шелковистую косу, словно она только что встала с постели. Она бросает на меня сочувственный взгляд — целительница до мозга костей. — Поймите меня правильно, я не отрицаю, что это странно. Но то, что все это произошло за одну ночь, кажется слишком уж… удобным.

Честно говоря, я с ней согласна.

Но, конечно, вслух я этого не скажу.

— Единственное объяснение — это знак возвращения… — Начинает покровитель ордена Велезонта.

— Это вряд ли единственное объяснение. — Инквизитор обрывает его. — И я напомню вам, не все из нас здесь покровители.

Он имеет в виду меня. Я не покровитель. Я выпрямляюсь, гадая, о чем таком чуть не проболтался покровитель ордена Велезонта.

— Это мог быть кто-то с Затерянного Континента, — предполагает Бродерик. — Может, до них дошли слухи, что Антарес планирует строить там поселения.

— Если это так, — говорит покровитель ордена Каликса с презрительной усмешкой, — То это акт войны. И это все еще делает ее Предвестником. — Он снова тычет в меня пальцем, и мой самоконтроль дает трещину.

— Показывать пальцем невежливо, — чеканю я сквозь стиснутые зубы, чем привлекаю к себе всеобщее внимание. Бродерик откашливается, но я игнорирую его предупреждение. — С чего вы так распереживались из-за какого-то знамения? Люди часто воображают, что видят их.

Но покровитель ордена Каликса остается невозмутимым; его глазки-бусинки прищуриваются, разглядывая меня.

— Видимо, в Дамалисе не преподают историю.

— Видимо, я прогуляла тот день, когда мы изучали древние суеверия. — Может мне и суждено быть осужденной, но я точно не стану такой сукой, как он.

Инквизитор медлит, затем произносит:

— Предвестник предрек начало Последней Войны.

— И их не было уже пятьсот лет, — спокойно замечает покровительница ордена Леонтии. Она тянется и похлопывает королеву по руке. — Слухи можно пресечь в зародыше, пока дело не дошло до крайности. То, что произошло сегодня ночью — трагедия, но мы не должны допускать нового насилия.

— Казнь вряд ли можно назвать насилием, — произносит покровитель ордена Велезонта, поглаживая большим пальцем округлый набалдашник своей трости.

Казнь. Во рту пересыхает, когда я внезапно понимаю, что мы обсуждаем на самом деле.

Покровитель ордена Каликса кивает в знак согласия. В его темных глазах вспыхивает фанатичный блеск:

— Если мы ничего не сделаем, это послужит сигналом.

Они оба хотят моей смерти. Я вцепляюсь в подлокотники, чтобы удержаться на стуле. Двое покровителей проголосуют за казнь. Даже если Инквизитор встанет на сторону Бродерика… Я отгоняю эту мысль. Я не стану бояться двух жадных старикашек, страдающих от приступа маразма.

— И каким же сигналом послужит ее казнь? — Инквизитор откидывается на спинку стула, скрестив руки на широкой груди. Его синие глаза остаются каменными.

На этот раз покровитель ордена Велезонта не съеживается под его взглядом. Вместо этого он с размаху бьет набалдашником трости по столу.

— Что мы серьезно относимся к безопасности! Я бы подумал, что первым отправить такой сигнал захотите вы.

Уверенность, за которую я так цеплялась, дает трещину, и что-то внутри меня трепещет. Всего на секунду, но этого достаточно.

— На что вы намекаете? — Инквизитор выгибает бровь.

— Возможно, быть покровителем и Инквизитором одновременно — слишком большая ответственность. Если уж орден Мариуса не справляется с задачей по защите нашего короля, даже… — он снова стучит тростью, улыбаясь так, будто уже победил.