Мелкий змееныш выждал момент для удара, но Инквизитор лишь пожимает плечами.

— Ваша озабоченность принята к сведению. Пожалуй, мы могли бы снять часть нагрузки с моих войск, отозвав тех, что рассосредоточены в Изольдоро.

Старый покровитель замирает. Удар достиг цели. Провинция ордена Велезонта это скопление богатых островов, контролирующее всю торговлю в Антаресе. Если нападут враги с Затерянного Континента или из-за его пределов, скорее всего, они примут первый удар на себя.

— Только не сейчас, когда вот-вот начнется война, если она уже не началась, — дает заднюю покровитель ордена Велезонт, явно осознав то же самое.

Он смотрит на королеву, вцепившись в свою трость побелевшими пальцами, его взгляд скользит мимо нее к Верховному Весперу:

— Что говорят Звезды?

Верховный Веспер кладет руки на спинку кресла королевы и встречается со мной взглядом. Мой пульс сбивается, когда он оценивает меня. Мудрость, древняя и терпеливая, несмотря на его молодость, отражается в его глазах — словно годы, проведенные в той спиральной башне наедине со Звездами, готовили его именно к этому моменту.

— Не было запущено ни одного цикла.

— Но она отмечена как Равенелл. Из-за нее начнется новая война, — заявляет покровитель ордена Каликса, вскидывая кустистые брови.

Верховный Веспер смотрит на него сверху вниз через свой длинный нос.

— Это нам еще предстоит увидеть.

— А разве не этим вы занимаетесь там, наверху? — подкалывает его покровитель ордена Каликса. — Предвидите всякое? Хотите сказать, вы не видели ту звезду в Ночном Шраме?

Королева Селестина вздрагивает, слегка сморщившись, словно эти слова жалят ее.

— Хватит. — Ее подбородок дрожит. — Верховный Веспер все сказал.

Меня накрывает волна облегчения.

Кажется, что на этом все. До тех пор, пока покровитель ордена Велезонта не стучит громко своей тростью об пол. Я реально ненавижу эту ебаную трость.

— Ее магия еще не проявилась. Именно поэтому мы должны действовать уже сейчас. Член ордена Равенелла с полностью пробужденной магией… — Он делает паузу, словно давая нам время вспомнить каждую леденящую кровь историю о ведьмах, которую мы когда-либо слышали. — Ее казнь может быть единственным способом не дать циклу начаться. Вы готовы так рисковать?

Эти слова прилетают мне, как удар под дых. Я должна была знать, что все не ограничится вердиктом одного человека. Я окидываю взглядом сидящих за столом покровителей орденов Каликса и Леонтии, даже королеву, и впервые все они выглядят обеспокоенными.

Страх затапливает меня, и я поворачиваюсь к Бродерику.

Паника в его глазах почему-то пугает больше, чем все, что написано на их лицах. Как будто он смотрит, как перед его носом захлопывается дверь, до которой он не успевает добежать.

Что-то внутри меня обрывается, грозя утащить за собой все тело. Плечи опускаются, когда до меня доходит.

Я не уеду из Уинтура со своей семьей.

По крайней мере, живой.

— Предвестник или нет, ее выбрали Звезды, — парирует Инквизитор, а затем, чуть помедлив, он добавляет: — А ее казнь может как раз и запустить этот цикл.

Что еще за проклятый Звездами цикл? Я поворачиваюсь, чтобы спросить, но покровитель ордена Велезонта кряхтит:

— Я готов пойти на этот риск.

— Никто не казнит мою сестру, — с тихой твердостью произносит Бродерик.

— Это будет решаться голосованием, — говорит покровитель ордена Каликса, жестоко скривив уголок рта. — Ее магия не будет спать вечно. Мы не знаем, чем она станет. Я предпочел бы покончить с этим, пока у нас еще есть такая возможность.

Я должна была бы бежать, или драться, или швырнуть свой стул в окно. Но тело отказывается повиноваться, пока я слушаю, как они обсуждают плюсы моего убийства после моего участия в их идиотском ритуале. Я просто пялюсь на свои руки, лежащие на столе. После сегодняшнего дня под ногтями все еще грязь. Тот переулок и вор кажутся событиями из прошлой жизни — там я дала отпор. Почему же сейчас я просто продолжаю здесь сидеть? Почему мне кажется, будто все небесные силы привязали меня к этому стулу и отрезали язык? Говори. Но я не знаю, что сказать.

Эй, я обещаю не сойти с ума от власти и не пытаться уничтожить мир? Не думаю, что они просто поверят мне на слово.

Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что смотрю прямо на королеву Селестину.

Она одаривает меня едва заметной улыбкой и стирает ее с лица прежде, чем кто-либо успевает это заметить:

— На сегодня было достаточно смертей. — Категоричность в ее тоне дает понять, что она знает: здесь не все равны. Она — королева, а мы — ниже нее. Верховный Веспер наклоняется, чтобы прошептать ей что-то на ухо, и она кивает: — Мы не станем самонадеянно заявлять, что понимаем замысел Звезд. Не раньше, чем изучим их. А пока леди… Арден останется под защитой.

— Завтра, с первыми лучами солнца, мы уезжаем в Дамалис, — говорит Бродерик, поднимаясь на ноги.