Я поднимаюсь, потому что никакая сила, даже сами Звезды, не удержит меня на коленях, когда я знаю, что должно быть сделано.

Магия выжигает след на моей шее, груди, руках. Это неважно. Ничто не имеет значения, кроме расстояния между моим мечом и его грудью. Я преодолеваю его в два огромных шага: руки дрожат, легкие горят, горло саднит. Стефан с тошнотворным хлюпаньем высвобождает свое оружие из тела волчицы и резко разворачивается ко мне.

Но я быстрее. И я в бешенстве.

Я все еще кричу, когда вонзаю клинок ему меж ребер. Сквозь кости, мышцы и ткани. Я вкладываю в удар весь свой вес, все, что у меня есть. Всем своим телом. За мать-волчицу. За ее малыша. За каждую невинную жизнь, которую этот мир оборвал во имя власти.

Его лицо обвисает, восковая серость впалых щек контрастирует с удивлением, с которым он опускает голову и смотрит на меч, который я вогнала ему прямо в сердце.

Я позволяю ему упасть.

Оставляю меч торчать из его груди, словно надгробный камень.

Силы покидают меня в одно мгновение, и я падаю на колени.

Щенок семенит обратно к матери и сворачивается калачиком рядом с ней, тихо скуля.

Во мне не осталось сил, чтобы стоять на ногах. Я ползу по листьям туда, где она лежит на боку. Ее глаз находит меня, синее свечение меркнет, а ее бок вздымается от частого, поверхностного дыхания.

— Прости меня, — шепчу я, слезы беспрепятственно текут по щекам. Я прижимаю ладонь к мягкому месту за ее ухом так же, как делала с нашими амбарными котами, когда они умирали. — Мне так жаль.

Ее дыхание вырывается с хрипом в последний раз, а затем замирает.

Щенок тычется маленькой головкой в ее морду и… воет.

Вместе с ним воет мое сердце.

Я все еще сижу в листьях, положив руку на мертвую волчицу, когда слышу набатный колокол заставы.

Затем крики. Это Инквизитор. И мой брат.

Нет никакого облегчения. Лишь глухая боль, подобно колоколу эхом отдающаяся в ночи.

Из-за деревьев выскакивают три фигуры. Впереди, обнажив меч, бежит Инквизитор, за ним — Бродерик и Лорел. Она тяжело дышит — идеальная картинка женщины, которая только что бегала за помощью.

Взгляд Инквизитора прикован ко мне. Он каменеет на долю секунды. А затем он уже рядом со мной, его рука тянется к моей, помогая мне встать. Я позволяю ему принять на себя мой вес.

— Ты истекаешь кровью.

Но я этого не чувствую.

Он переводит взгляд на тело Стефана, и его губы кривятся, когда он замечает рудименты, проступившие теперь на руке мужчины. Затем его внимание переключается на волков рядом со мной. Щенок зарывается в мать, продолжая выть, но каждый вскрик становится тише предыдущего.

Лорел ахает.

— Ох, Звезды. Арден, я думала…

Она осекается, когда я указываю на нее пальцем.

— Хватит пиздеть. — Я выплевываю эти слова ей под ноги. — Это была ты.

Бродерик замирает.

— Что? — выдавливает он после долгой паузы.

— Это была она. Ее подослал покровитель ордена Велезонта. Она отравила соус. Весь стол. — Я спотыкаясь бреду к траве, шаря по земле руками, пока не нахожу пузырек. — Это противоядие. Она предложила мне сделку. Моя жизнь в обмен на это.

Лорел делает маленький шажок назад, и из нее изливается новый поток лжи.

— Бродерик, у нее истерика. Она убежала в лес. Я пыталась ее остановить.

Бродерик смотрит на меня. Потом на нее. И что-то обрывается у меня внутри.

Блядь, похоже, он реально сомневается.

— Бродерик, — обращаюсь я к брату. Я слишком устала, чтобы повышать голос. — Это я.

Это должно иметь значение. Даже после всего, что было.

Он открывает рот, а Лорел поворачивает руку. Она не ждет, чтобы посмотреть, чью сторону он примет.

На ее ладони вспыхивает потерна. Она бросает ее, прыгая в мерцающую синюю лужу. Та со свистом схлопывается за ней.

Бродерик пялится на пустое место рядом с собой.

И продолжает пялиться.

Заставив себя снова подняться на ноги, я впихиваю противоядие ему в руки. Мой рот открывается и закрывается, сердце ищет правильные слова, чтобы достучаться до него. Я останавливаюсь на его собственных словах.

— Ты Икарос, — говорю я. — Веди себя соответственно. Иди и спаси нашу семью.

Он моргает, глядя на стеклянную бутылочку. А затем срывается с места.

Но останавливается в нескольких шагах от нас и оглядывается.

— Инквизитор… Арден…

— Иди, — приказывает Инквизитор, снова протягивая ко мне руку.

Бродерик мчится в сторону усадьбы. Несколько секунд я провожаю его взглядом, прежде чем обмякнуть в руках Инквизитора.

— Постой. — Я в панике отстраняюсь. — Противоядие. Тебе оно тоже нужно.

Он фыркает.

— Я тоже почти ничего не ел. Я в порядке.

Он медленно осматривает меня — мою руку, распахнутый воротник на шее, засохшую кровь на руках. Затем его взгляд падает на стражника.

— Я должен, — тихо произносит он.

— Я знаю.

Он сжимает мою руку.

— Не смотри.

Я киваю.