Но мы лезем еще выше, земля хрустит под сапогами, когда грязь сменяется клочками травы и камнями. Мы так высоко над Беллаторумом, что даже дым от кухонь и кузнечных горнов теряется в тумане.

Наконец, когда мы добираемся до небольшого водопада, бьющего из крупной расщелины в склоне горы над нами, Инквизитор сбавляет шаг. Нашу тропу пересекает поток воды, дальше он пугающе срывается вниз, скрываясь из виду. В бурлящей воде виднеется ряд крупных камней, размером ровно таких, чтобы уместился один сапог, образуя нечто среднее между переправой и чьей-то больной шуткой.

Я останавливаюсь и твердо упираюсь ногами в надежную землю, оставаясь по эту сторону потока и избегая падения и верной смерти.

— И куда ты меня тащишь?

Но Инквизитор быстрыми, уверенными шагами пересекает стремительный поток, а потом, поставив одну ногу на камень, а другую на другой берег, поворачивается ко мне. Он чуть заметно усмехается, пока я медленно ползу следом за ним, и протягивает мне руку, когда я добираюсь до предпоследнего камня. Я чувствую укол раздражения.

Не давая себе времени сомневаться, я стискиваю зубы и перепрыгиваю на камень чуть поменьше, находящийся почти так же близко к берегу, как и тот, на котором все еще стоит он.

Я пытаюсь сделать вид, будто точно знаю, что делаю. Но только до того момента, когда теряю инерцию, и гравитация начинает тянуть меня назад. Паника промелькнула на его лице, когда мои руки взметнулись в стороны, пытаясь обрести равновесие. А единственная нога, служившая мне опорой, задрожала от усилий удержать баланс и попытаться оттолкнуться от камня в сторону берега.

Я смогу перепрыгнуть. Мое сердце подпрыгивает от радости, но тут же ухает вниз, когда я понимаю, что приземляюсь в скользкую грязь. Один из моих сапог соскальзывает с берега, погружаясь в ледяную воду, но я быстро выравниваюсь. Делаю несколько бодрых шагов вперед, слишком смущенная, чтобы оглянуться на него.

— Если ты сломаешь ногу, я не буду тащить твою упрямую задницу, — бормочет он себе под нос, проходя мимо меня пару секунд спустя.

Я готовлюсь к очередной его фирменной нотации, но он просто идет дальше по тропе, которая изгибается, а потом упирается в высокую каменную стену, так заросшую лишайником и птичьим дерьмом, что она вполне может сойти за часть самой горы. Он останавливается у пролома в стене и протискивается внутрь.

Как только мы оказываемся с другой стороны стены, я понимаю, где мы.

— Ты привел меня в самое священное место Веннаро, чтобы тренироваться? — без эмоций спрашиваю я.

Но он идет дальше, поднимаясь по последнему крутому участку между стеной и относительно плоским двором, ведущим в астролаторию.

— Не волнуйся, если дождь не усилится, будем тренироваться на улице, — ровно отвечает он.

Наверное, так оно и лучше. Мне не нужен еще один повод, чтобы Звезды меня ненавидели.

Астролатория вырастает прямо из горы, словно ее камни устали быть привязанными к земле и потянулись к Звездам. Чтобы освободить для нее место, часть горного склона была выровнена, в остальном все осталось таким же диким и скалистым. Толстые стены астролатории прерываются лишь высокими стрельчатыми окнами, прорубленными в камне настолько узко, что они кажутся скорее оборонительными, чем функциональными.

Отсюда мне не видно всей крыши. Лишь проблески ее арочных панелей, где стекла ловят крохи солнечного света, пробивающиеся сквозь утренние тучи. При входе два каменных волка с изящными изогнутыми рогами охраняют по обе стороны огромную массивную дверь.

Двор, раскинувшийся перед статуями, представляет собой широкую, пустую поверхность, покрытую брусчаткой и дикой травой в окаймлении подпорной стены, которая уходит вверх, чтобы подпереть астролаторию у горы. На противоположной от нас стороне в земле протоптан еще один проход. Я хмурюсь, глядя на следы от колес телеги, исчезающие за поворотом горы.

— А это что такое? — я указываю на то, что явно является гребаной дорогой.

Он улыбается, перевязывая волосы кожаным шнурком.

— Это? — он пожимает плечами. — Это легкий путь сюда.

Я прикусываю губу, чтобы не сказать ему, что, возможно, нам придется пользоваться легким путем, если только он не планирует каждый раз выделять мне время вздремнуть, когда будет тащить меня сюда на тренировку.

Несмотря на свое обещание тренироваться на улице, Инквизитор направляется внутрь астролатории. То, что это святотатство, его явно не смущает. Обветренная дверь ведет в узкий вестибюль, за ним немного виден ритуальный зал. Хотя некоторые уже погасли, но остальные факелы на стенах мерцают белым пламенем: на светильниках вырезаны ноктиметрические узоры для поддержания огня. Но неожиданностью для меня являются полки с оружием, доверху забитые мечами, кинжалами — и другими смертоносными штуковинами, названий которых я не знаю, — висящие на стенах.

— Забери меня Пустота. Что вы тут вообще делаете на своих ритуалах? — медленно спрашиваю я, пока он снимает меч.