— Мне нужен кофе, — говорю я, подходя, чтобы налить себе чашку.

Жар от печей окатывает мое лицо, но того места внутри меня, которое промерзло насквозь, он не достигает.

— Мне тоже, — бормочет Талиесин, протягивая руки, как нищий.

Я отдаю ему свою и беру другую. Если уж их так волнует мой аппетит, то я уверена: у них уже наверняка имеется мнение о том, ради чего я спустилась на самом деле. Конечно, на пути моего плана есть преграда… и эта преграда все еще сверлит меня хмурым взглядом.

Сжимая кружку, я делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда.

— Я отправляюсь в Беллаторум, — объявляю я, — Чтобы записаться новобранцем в армию вооруженных сил.

Талиесин так сильно давится кофе, что выплевывает его обратно в чашку.

— Звезды, Арден… — отплевывается он, растирая грудь. — Предупреждать же надо.

— Золотце, — мягко произносит Ленора, — Нет нужды в столь отчаянных мерах. Сад преображается…

Улыбка трогает мои губы.

— Я еще не закончила, но постараюсь все сделать к Двенадцатидневью. — До того как земля промерзнет и сажать весенние цветы станет слишком поздно.

Лицо Леноры светлеет, и она шлепает на столешницу шар теста.

— Что ж, этого вполне достаточно, чтобы занять тебя делом.

Но я не могу чахнуть в этом саду и притворяться, что к чему-то себя готовлю. Я хочу посадить нечто настоящее. Мне нужно выбить себе в этом мире собственное место.

— Уверена, я справлюсь и с тем, и с другим. — Я прочищаю горло. — И я не могу торчать здесь вечно.

Я устала стоять на месте, пока проклятие решает, кто я такая. Моя магия может проснуться, когда ей вздумается. А до тех пор я хочу держать в руке меч.

Ленора фыркает и начинает чересчур энергично месить тесто.

Но Инквизитор делает глоток кофе.

— Нет.

Я была готова к его возражениям.

— Видишь? — я поднимаю руки, чтобы показать, что с тех пор, как я начала пользоваться перчатками, которые он мне оставил, они зажили. — Все прошло.

— Ты не запишешься в армию, — повторяет он и расправляет плечи, выпрямляясь во весь свой огромный рост и возвышаясь надо мной, чтобы заставить меня передумать.

Но он не сможет. Только не в этом. Какая бы магия ни скрывалась внутри меня, я больше не могу позволить себе быть беспомощной. Поэтому я жду, пока он объяснит, какие еще новые ебаные критерии он выдумал.

— Почему нет? — требую я ответа, когда он молчит.

Он, блядь, просто пожимает плечами.

Жар вспыхивает на щеках, что-то знакомое шевелится глубоко в животе.

— Я теперь цела и невредима.

Это было его условие.

Я сверлю его злым взглядом. Его манера решать все силой сегодня не прокатит. Научиться сражаться — это была его идея. Я просто следую его же совету. Если он передумал, то только по одной причине. Те люди напали на меня по этой же причине. И по этой же причине никто не предлагал мне вернуться в Волчью Крепость.

— Это из-за метки ворона?

— Нет, это потому, что мы не принимаем решений с разбитым сердцем. — Его голос становится чуть ниже, но это ничуть не смягчает удар. — Ничем хорошим это не заканчивается.

— Ты сам сказал прийти, когда мне станет лучше, — огрызаюсь я. Он не может меня остановить. Мы оба это знаем. — Тогда ты счел это хорошей идеей.

Ленора делает крошечный шажок, словно раздумывая, не встать ли ей физически между нами в случае необходимости.

Инквизитор поднимает руку, останавливая ее, и не сводит с меня глаз.

— Научиться драться — это хорошая идея.

От такой смены настроения у меня голова идет кругом, пока он не добавляет:

— Но ты не пойдешь в армию. Я сказал, что сам буду тебя тренировать.

Но я думала об этом. И это последнее, чего я хочу. Я и так слишком много ему должна. А вступление в армию дало бы мне мое место в мире.

— Я думала об этом. Это несправедливо по отношению к тебе.

Он делает паузу, словно просчитывая мой следующий ход, прежде чем сделать свой.

— Я хочу сделать это.

Это даже звучит неубедительно.

Я хмурюсь и хватаюсь за самый очевидный аргумент:

— Разве у тебя нет дел поважнее? Например, защищать целое королевство?

— В последний раз, когда я проверял, ты была гражданкой этого королевства, — хладнокровно отвечает он.

Клянусь, у него на все заготовлен ответ.

— К тому же, ты еще и покровитель. Так что тебя тренировать буду я.

Перевожу: разговор окончен.

Талиесин ухмыляется из-за края своей кружки с кофе, и я всерьез подумываю швырнуть в него своей.

— Ты не вступишь в орден Мариуса. Тебе нужно думать о собственном ордене, — добавляет Инквизитор.

О каком именно? Но я не собираюсь озвучивать этот вопрос.

— Мне не нужны твои подачки. — Слова вырываются потоком. Слишком долго я держала их в себе.

Тень проскальзывает на его лицо и исчезает, как проплывающее облако.

— Это не подачки.