— Слишком тяжелый? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами, приподнимаю меч чуть выше и опускаю его.

— Честно, я не знаю.

— Давай. Держи вот так. — Он встает позади меня и, обхватив руками, поправляет мою хватку.

Он снова без перчаток, и когда его ладонь накрывает мою, ток энергии прошивает меня насквозь и оседает в таком месте, которое определенно можно расценить, как опасное отвлечение. Я тяжело сглатываю, чуть-чуть подаваясь вперед, чтобы увеличить дистанцию между нами. Что-то щемит в груди, словно тело не одобряет выбранное мной направление. Я снова сглатываю и пытаюсь сосредоточиться.

— Это хороший вариант для старта. Так будет меньше нагрузки на мышцы, пока ты их не накачаешь.

Он так близко, что его дыхание щекочет мне ухо.

Звезды, Арден. Возьми себя в руки. Это твоя цель, а не благотворительный проект или кто-то, кого вечно нужно спасать. И я никогда не достигну этих целей, если каждый раз, когда он ко мне прикасается, я буду так отвлекаться. Иначе, как он, блядь, должен меня тренировать? По учебникам?

Когда он наконец отстраняется, у меня подкашиваются колени, но я беру себя в руки… пока он не забирает у меня меч и не вешает его обратно на стойку.

Я хмурюсь.

— Я думала, это подходящий.

— Так и есть. — Хищная медленная улыбка расплывается по его лицу. Одна из тех самых, что ясно дают понять, в какую глубокую жопу я влезла. — Но тренировки начинаются не с мечей.

ГЛАВА 26

— Может, перейдем сразу к убийствам? — говорю я, еще сильнее хмурясь.

Слухи о том, что случилось с теми людьми на поляне, должно быть, уже разлетелись. Не то чтобы я об этом жалела. Но, вероятно, половина Волчьей Крепости хочет моей смерти. Так что умение обращаться с мечом в списке тренировок явно должно подняться в самый верх.

Но Инквизитор уже шагает к внутреннему двору, и я вынуждена бежать за ним, чтобы поспевать за его широким шагом. Он останавливается на участке, частично укрытом от ветра подпорной стеной астролатории, и снимает свой китель. Несмотря на погоду, его туника без рукавов, поэтому я могу видеть его мускулистые бицепсы вместе с метками его силы — рудиментами. Доказательствами того, что он убил других потомков. И, судя по их количеству, убил их дохрена. Серебристые линии тянутся по всей длине его левой руки, сплетаясь в жестокий, но, по-своему, красивый узор, спускающийся до самых пальцев. Ими покрыта половина правой руки, от кисти и чуть выше локтя.

— А ты…

Я успеваю произнести лишь пару слов, прежде чем он обрывает меня.

— Больше никаких ответов, которых ты не заслужила.

Эти слова падают к моим ногам, как красная тряпка.

Инквизитор думает, что знает, как я упряма. Но сейчас он, блядь, откроет для себя новое определение этого слова. Решимость в моей груди твердеет, как сталь.

Но тут он кивает в мою сторону.

— Наверное, тебе захочется снять верхнюю одежду.

— Чего? — я вскидываю брови от удивления.

Я оглядываюсь по сторонам, словно мне прилетело по голове и как будто мы больше не стоим на склоне горы в начале зимы. Но нет. Мы все еще здесь.

— Тут же гребаный дубак.

— Как хочешь.

И он срывается с места, пересекая двор и продолжая бежать по узкой тропе, уходящей вверх по склону за астролаторией.

— Видимо, мы начали, — ворчу я.

Сделав глубокий вдох, я бросаюсь следом. По мере подъема тропа сужается, под ногами шуршат осыпающиеся камни, сапоги скользят при каждом шаге. Икры почти моментально начинает жечь — верный признак того, что худшее еще впереди.

Я почти догоняю его, когда он разворачивается и мчится обратно вниз, так грациозно, что я подумываю догнать его только для того, чтобы столкнуть нахуй с горы. Я заставляю себя добежать до того же места, где он развернулся. К тому моменту, как я добираюсь туда, мои легкие горят огнем.

— Путь вниз будет легче, — бормочу я себе под нос и бегу за ним.

Но он уже снова поднимается наверх. Лоб покрывается потом. Вот почему он снял китель. Я замираю ровно на миг, достаточный чтобы скинуть с плеч свой плащ и швырнуть его примерно в сторону двора. Начинаю снова подниматься — как раз в тот момент, когда этот ублюдок снова пролетает мимо меня вниз. Добравшись до вершины, я тяжело дышу, но холодный воздух приятно холодит пылающую кожу.

Если это его способ показать, в какой я херовой форме, то… что ж, отлично сыграно.

Воздух на горе слишком разреженный, и к четвертой ходке я останавливаюсь внизу и сгибаюсь пополам. Секунду спустя рядом оказывается Инквизитор. Несколько прилипших ко лбу прядей единственное доказательство того, что он вообще напрягался. Он изучает меня, слегка нахмурившись, словно я провалила первое испытание.

— Не торопись. Это не гонка. Если…

Но я уже снова начинаю подъем. Раз он это делает, я тоже буду. Это единственный способ не ударить в грязь лицом.