Он направляет мои руки в рукава своей туники, натягивая ее на меня через голову, чтобы прикрыть тело под порванной кофтой.

— Я держу тебя.

Он берет меня на руки, и я обхватываю его за шею, утыкаясь лицом ему в грудь, цепляясь изо всех сил.

— Кирен, — шепчу я. — Пожалуйста. Кирен.

Инквизитор напрягается.

— Через минуту.

Он выносит меня из костра, подальше от дерева, подальше от смерти. Мое зрение проясняется ровно настолько, чтобы увидеть Кирена, распластавшегося в грязи там, где они его бросили.

Он лежит на спине, его глаза открыты и смотрят в никуда.

— Нет, нет, нет…

Мы должны были плыть на корабле. Это должно было быть приключение.

Инквизитор молча опускает меня рядом с ним и отступает на шаг. Но всего на один шаг.

Я бросаюсь к Кирену, прижимая ладони к его груди, к шее, ко всем местам, где только могу придумать, чтобы нащупать пульс жизни.

— Останься со мной, — шепчу я. — Пожалуйста. Я здесь. Я не ушла.

Его кожа уже начинает остывать.

Дыхания нет. Пульса нет.

Всего час назад он говорил об Исидоре так, словно будущее — это то, о чем можно договориться. Он не может просто… исчезнуть.

Я склоняюсь над ним, и из меня вырывается звук, идущий откуда-то из таких глубин, что я чувствую его костями. Я не могу дышать.

Я убежала.

Я вернулась.

Но я его не спасла.

— Кирен. — Я беру его лицо обеими руками и плачу. — Мне так жаль.

Этих слов недостаточно. Но это все, что я могу выдавить из себя, пока мое горло сжимается спазмом. Эти люди пришли за мной, а он оказался на их пути. Зрение расплывается, слезы смешиваются с пеплом.

Он никогда не увидит Затерянный Континент. Никогда не будет мухлевать, играя с моряками в «Руку Лжеца». Для больше не будет никаких приключений. Никакой новой жизни в новом мире. И он никогда не вернется домой в Дамалис с нажитым богатством.

Все не может закончиться так.

За моей спиной раздается тяжелый стук, и я резко оборачиваюсь на звук, ожидая новой засады. Но это Инквизитор. Он стоит на одном колене, моргая и глядя на свою руку, прижатую к животу. Но все, что я вижу — это кровь, хлещущую сквозь его пальцы. Я видела только тот порез на плече. Эта рана куда, куда серьезнее.

— Инквизитор? — хриплю я.

Он пошатывается и падает передо мной на оба колена.

Паника с головой накрывает меня, и я бросаюсь к нему, накрывая своими руками его окровавленные ладони. Я не знаю, что делать, где нужно зажать рану. Я просто давлю с такой силой, словно могу запихнуть рану обратно в него.

— Я пойду в Волчью Крепость.

Мне страшно оставлять его, но какой у меня выбор?

— Найду целителя…

— Нет… Это слишком опасно. — Его голос хрипит, каждое слово дается с трудом.

— У нас есть время. — Я качаю головой, хотя что-то внутри подсказывает мне обратное. — Я приведу помощь.

Я не могу позволить умереть и ему.

Его пальцы смыкаются на моем запястье.

— Арден. — Он сглатывает. Это стоит ему огромных усилий. — Послушай.

Я сильнее давлю на рану.

— Не говори этого.

Я не могу потерять еще и его.

Мне плевать, что он собиратель сердец. Плевать, что он натворил. Все, что я вижу — это мужчину, который пришел за мной и спас меня. И сейчас он у меня на глазах истекает кровью.

Он пытается сказать что-то еще, но вынужден остановиться. Судорожно втянув воздух, он выдавливает из себя слова.

— У нас нет времени. — Он делает паузу, его грудь содрогается. — Я не позволю им забрать тебя.

Его вторая рука неуклюже тянется к клинку на бедре. Промахивается мимо ремня. Пробует снова.

Я выхватываю кинжал и вкладываю ему в ладонь.

— Вот. Просто… просто держись.

Его пальцы смыкаются поверх моих, удерживая нож между нами. Они теплые и твердые, что совершенно лишено смысла.

— Это единственный выход, — говорит он.

— Нет, — шепчу я, отчаянно мотая головой. — Нет. Только не так. Только не ты тоже.

Он улыбается мне остекленевшим взглядом, и моя грудь сжимается от боли.

— Ты сделала все, что могла, — бормочет он. — А теперь доверься мне.

Он перехватывает кинжал, направляя мою руку прежде, чем я успеваю понять, что он делает.

И вонзает лезвие себе в горло.

Хрящ хрустит, когда сталь входит внутрь. Теплая кровь заливает мои руки.

Его хватка слабеет, и я отшвыриваю клинок в грязь.

Звук, вырвавшийся из меня, не принадлежит моему телу. Он пронзает лес, достигая звезд, пока вся тяжесть его тела наваливается на меня.

И Инквизитор Мариус умирает у меня на руках.

ГЛАВА 21

Ноги немеют, но я не двигаюсь. Костер прогорает до углей. Дым редеет, и в лесу воцаряется тревожная тишина, нарушаемая только далеким рокотом моря да тихим потрескиванием тлеющих веток.