По мере того, как мы приближаемся к воде, улицы пустеют. Каменная брусчатка сменяется утоптанной землей и узкими улочками, которые неуклонно спускаются вниз. Домов становится все меньше, огней — тоже, и, наконец, темнота расступается, и тяжелой волной соли и гнили накатывает запах Баронского моря.

Доки огибают Волчью Крепость по краю, и, я иду и считаю шаги, опустив голову и прислушиваясь к малейшим подозрительным звукам. Так близко к воде от ветра поднимается туман, который проглатывает звезды. Между рядами складов деревянные пирсы уходят далеко в черную воду, скрипят канаты, и корабли беспокойно раскачиваются у своих причалов. Фонари мерцают тускло и редко, их свет размыт туманом и брызгами, а за их слабым свечением — лишь бесконечная бездна. За последним пирсом рваной линией деревьев земля снова поднимается, ветви царапают небо.

Джуд движется с непринужденной уверенностью, насвистывая себе под нос, словно это самая обычная ночь.

Кирен наклоняется ко мне.

— Видишь? Мы почти на месте.

Мы всего в нескольких футах от доков, когда Джуд останавливается так резко, что я чуть не врезаюсь в него.

Он резко поворачивает голову к темноте между складами, наклонив ее так, словно уловил звук, который мы не слышим.

По коже пробегает холодок тревоги.

— Проблемы? — спрашивает Кирен.

Но Джуд не отвечает. Он поднимает руку, не оборачиваясь.

— Держитесь рядом.

Его рука исчезает под плащом и появляется уже с ножом.

Что-то не так.

Эти слова вертятся у меня на языке, но уже слишком поздно.

— Бегите! — кричит Джуд, когда ночь вокруг нас взрывается.

От складов отрываются тени и бросаются к нам. Но мои ноги не слушаются, даже когда между двумя ящиками выныривает какая-то фигура и врезается Джуду в спину.

Сверкает металл. Джуд орет на нападавшего и пригибается, как раз в тот момент, когда меч со свистом рассекает воздух там, где секунду назад было его горло.

Он отталкивает меня назад так сильно, что я спотыкаюсь, каблук цепляется за кривую доску. Наши сумки с глухим стуком падают на деревянный пирс, и Кирен ловит меня.

— Бегите к деревьям! — рявкает Джуд, и его нож снова сверкает, когда он вонзает его в первого мужчину, который тянется ко мне. Его крик разрывает тишину доков.

В одно паническое мгновение я задаюсь вопросом, не Инквизитор ли это.

Он нашел записку? Он пришел остановить нас, запереть меня в Мирадоресе, притащить Кирена обратно и отдать под суд?

Слева кто-то кричит:

— Вон там! Это ведьма!

При этом слове мой желудок делает кульбит. Это не Инквизитор.

И кто бы это ни был, он не один. Из темноты вываливается все больше фигур.

Их слишком много.

Хватка Кирена усиливается, он пытается оттащить меня.

— Арден.

— Не называй ее по имени! — рычит Джуд, словно это наживка. Он делает еще один выпад, выигрывая нам мгновение. — Убирайтесь отсюда!

Кирен рывком тянет меня вперед, стаскивая с пирса на твердую землю. Мы несемся к темной линии деревьев. Мои ноги молят о пощаде, когда земля начинает идти под уклон, переходя в заросли кустарника и ежевики. Джуд все еще изрыгает проклятия позади нас. Нас преследуют звуки драки, скрежет сапог и лязг стали о сталь.

Я замедляю шаг. Мы должны вернуться. Мы заплатили ему за переправу на Затерянный Континент. А не за то, чтобы умереть.

— Нам нужно бежать, — задыхаясь, говорит Кирен, хватая меня за плащ и подгоняя.

Я все-таки оглядываюсь, когда мы достигаем деревьев, как раз вовремя, чтобы увидеть, как грудь Джуда пронзает меч. Он пошатывается, одна рука тянется к боку. Между его пальцами блестит что-то темное. Кровь. Это больше, чем просто порез. Крови слишком много.

На одну короткую секунду он встречается со мной взглядом. Лицо у него мрачное, почти извиняющееся.

Словно он понимает, что это конец.

Затем его колени ударяются о доски.

— Джуд! — Его имя вырывается у меня в удушливой панике.

— Слишком поздно. Он…

Кирену не нужно договаривать. И так все ясно.

Слышится топот сапог, бегущих в нашу сторону, и он хватает меня за руку. Мы бежим, пока огни доков не исчезают позади. Ветки цепляются за мой плащ. Шипы царапают запястья. Но мы не останавливаемся. Спотыкаемся о корни и наполовину зарытые в землю бревна, пока не добираемся до поваленного вечнозеленого дерева; его гниющего ствола достаточно, чтобы скрыть нас.

Тяжело дыша, Кирен толкает меня вниз, чтобы я спряталась за ним, и падает рядом.

Я оседаю на землю. Легкие горят огнем, как и каждая мышца в моем теле. Ноги дрожат так сильно, что я не могу понять, от истощения это или от ужаса.

— Это моя вина, — шепчу я. Нас преследуют не солдаты. — Если бы я не…

Кирен сжимает мою руку.

— Нет.

— Да, — настаиваю я. Слезы размывают темные очертания леса. — Им нужна я. Плевать им и на тебя, и на Джуда, и на кого-либо еще. — Мое горло сжимает спазм. — Тебе нужно идти дальше без меня.

— Ни за какие, блядь, коврижки.

— Брось меня. — Мой голос срывается на мольбу. — Беги. Им нужна ведьма, а не ты.

Он фыркает и закатывает глаза.

— Нихера подобного.