Я рассмеялся. "Когда мы шли в башню, у меня в голове был очень странный сценарий. Я был уверен, что вы с Туком будете вместе. Противоположности притягиваются и все такое".

"Сватовство, да?"

"Наверное".

"Нет, мне нравится Тук, и, возможно, мы бы сошлись, если бы все было по-другому. В старые времена я была дикой. Секс, наркотики и рок-н-ролл, чувак". Она покачала головой. "Но мне пришлось переоценить, кем и чем я была. Все изменилось. Я изменилась. Я уже не тот человек, каким была раньше. А ты?"

"Нет", - признал я. "И никогда больше не буду".

На следующее утро, перед тем как мы уехали, Джимми подошел ко мне и сказал: "Я не хочу, чтобы ты беспокоился о чем-то здесь, Стив. Вожжи у меня в руках. Я их не отпущу. Даю тебе слово".

"Я знаю", - сказал я. "Я полностью верю в тебя".

"Хорошо. Я хотел услышать это от тебя".

Мы попрощались, и Пол держался стойко, даже когда Мария расплакалась. Джилли и Пол держали ее между собой, и она крепко держалась. Джилли все еще молчала, но я видел по ее глазам, что она чувствовала, что теперь она часть нас, и это придавало ей сил, а нам делало сильнее. Все было хорошо.

"Будь осторожен там", - сказал Джимми, когда я забрался в джип.

Мы отъехали, и он помахал нам рукой.

КЛАДБИЩЕ

Мы въехали в Бронкс по Бродвею, пробираясь мимо парка Ван Кортлант, который выглядел так, словно превратился в какой-то огромный палаточный городок. Мы притормозили, чтобы посмотреть, есть ли там хоть какая-то жизнь, но увидели только мертвецов. Там были припаркованы грузовики Национальной гвардии, и несколько из них выглядели так, как будто по ним велся сильный огонь, возможно, артиллерийский, но мы не видели там никого живого. Только мертвые, сбившиеся в стаи. Судя по тому, что я видел на окраине парка, их было около сотни.

Чем больше мы углублялись в город, тем сильнее он вонял.

Мы продвигались вглубь одного из самых больших кладбищ Северной Америки, и пахло от него соответствующе. Воздух был горячим и затхлым, влажным от гнилостного запаха. Трудно описать, что это был за запах. Конечно, он был непреодолим и тошнотворен, но совокупный запах тысяч, миллионов разлагающихся, непогребенных тел был невообразим и почти неописуем. Это был туман смерти, дымящийся и густой, грязный, нецензурный, подлый запах падали, кипящей под жарким солнцем, шелухи, кишащей личинками, человеческой плоти, превратившейся в жидкую слизь гниения. Словно в каком-то огромном черном котле кипела и бурлила горячая гниль, испуская пандемический запах кипящей смерти.

Мы все почувствовали этот запах и отпрянули от него.

К тому времени мы уже знали, что такое запах смерти. Тук был морским пехотинцем на войне в джунглях. Райли была копом в центре города. Я был ветераном войны в Ираке. Мы знали смерть. Мы знали ее запах. И со времен "Некрофага" мы узнали этот запах на очень личном, почти интимном уровне... Но этого, Господи, было достаточно, чтобы упасть на колени, и все, о чем я мог думать, - это все эти трупы, как живые, так и неживые, и все микробы, которые, должно быть, там завелись. Я подумал, что даже если мы выполним свою миссию и вытащим этих несчастных женщин из этого ужасного места, нам чертовски повезет, если мы снова выберемся из города без инфекционного заболевания или какого-нибудь особенно неприятного вируса.

Тук включил кондиционер, но толку от этого было мало. Воздух в джипе по-прежнему пах испорченной свининой, только теперь было прохладнее. Я смотрел на окружающие нас многоэтажки и многоквартирные дома и представлял себе, каково в них было. Мертвецы, запертые в них, медленно готовились в печах этих раскаленных комнат. Некоторые из них никогда не сдвинутся с места, но другие сдвинутся. Другие двигались прямо сейчас. И мы могли их видеть. Они были на тротуарах и на улицах, выбирались из переулков и спускались по ступенькам, кишмя кишели в парках и на пустырях.

Я видел стаи диких собак, бегущих на нас смертоносными волчьими стаями. Я видел кошку, которая грызла лицо мертвой женщины, распростертой на бордюре. Это и так было плохо, а тут еще двое детей грызли ноги женщины. Я видел, как мужчина, чье лицо в основном сгнило, лишившись глаз, посмотрел в нашу сторону, когда мы проходили мимо... а затем засунул голову обратно в брошенную детскую коляску, чтобы покормиться тем, что там тоже было брошено. Маленький мальчик, обросший плесенью настолько, что казалось, будто он одет в пушистую зеленую футболку, сидел на корточках у трупа мужчины, пытаясь что-то выдернуть. Когда мы проходили мимо, ему это удалось, и он засунул это в рот: язык мужчины. Я увидел женщину, которая стояла там, ее лицо было белым и невыразительным, она смотрела вдаль, а маленькая девочка, стоявшая рядом с ней, грызла ее запястье. А из огромного раздувшегося трупа мужчины текла черная жидкость, которую девочка-подросток глотала, как собака. Когда мы проходили мимо, она подняла голову, и ее лицо было усеяно кормящимися мухами.

Вот такие вещи мы видели.