"Есть и другие вещи, но они не важны. Не сейчас. Скажем только, что Делле приснилось, что Рикки беременна за месяц до того, как Рикки узнала об этом, и Делла увидела лицо своего внука. Оставим это". Диана зажгла сигарету и выпустила столбик дыма. "С тех пор как у меня закончилась заначка, мои сны стали очень странными и насыщенными. Прошлой ночью - вот это дико - мне снились кадиллаки и Бог. Правда. Я видел "Кадиллаки", выстроенные в ряд, как в одной из тех пустынь, где хоронят богатых парней в их машинах. Я видела это, ряды, ряды и ряды, и я видела себя там, а потом... вау... я видела глаз Бога, который смотрел на меня с горизонта: он был ярко-оранжевым и красным и горел, посылая шлейфы желтого света. Это был глаз ненависти, глаз, который открывался, и когда это произойдет, он испепелит весь мир своим жаром. Проснувшись, я подумала: эй, может быть, это не глаз Бога, а дьявола или чего-то похожего на дьявола. Это был мой сон, и ты, наверное, думаешь, что я спятила, но я скажу тебе одну вещь, Стив: это не так. То, что я видела, сбудется на следующей неделе или в следующем году, кто знает?"

"Это довольно тяжелое дерьмо, - сказал я. С одной стороны, будучи рациональным человеком, я, конечно, отмахнулся от этого. Но если я чему-то и научился с тех пор, как открыл темный ящик "Некрофага", так это тому, что рациональность уже не кажется такой уж рациональной. Я не был так готов отмахнуться от ее слов, как, возможно, был готов до того, как все это началось.

"Мне еще кое-что приснилось", - сказала она и стала еще серьезнее. Она была настолько серьезна, что оказалась в трех сантиметрах от моего лица, и я подумал, что она собирается поцеловать меня или что-то в этом роде. "Мне приснилось, что мы с тобой занимаемся этим, ну, знаешь, занимаемся любовью, трахаемся, или как ты хочешь это назвать. И это было началом конца".

"Мы занимались сексом?"

"В каком-то смысле так и было".

"Это слишком мистично для меня", - сказал я.

"Мне тоже", - призналась она.

Мы никогда не говорили о ее снах, очень долго, но мне всегда было интересно узнать о них. И, более того, мне было интересно то, о чем Рикки могла мне не рассказывать.

Больше всего мне запомнилась одна ночь, когда мы поселились в новом доме. Мы с Полом немного пошептались о Рикки, пытаясь, как всегда, представить все это в какой-то перспективе. Перед самым сном Пол сказал: "Я убью их, папа. Зомби. Я убью их всех до единого".

СПИСОК ПАНИКИ

Хорошо. Кажется, мы в порядке.

Мы живы. У нас есть оружие. Припасы в порядке.

Я чувствую себя здесь чертовски уязвимым.

Каждое утро я говорю себе, что надо надеть светлое лицо для Пола, но это не всегда так просто. У меня в голове возникает лицо Рикки. Я слышу ее голос. Иногда мне кажется, что я почти чувствую ее прикосновение.

Хватит. Я должен собраться с мыслями.

Как скоро мертвые снова найдут нас?

СПАСАТЕЛИ

В течение следующей недели, пока мы прятались в гараже и максимально укрепляли свое положение, я кое-что понял. Я понял кое-что о человеческом разуме и о том, как он работает: просто выжить недостаточно. Этого было достаточно для животных, этого было достаточно для наших предков, но с нашим современным мышлением нам нужно было нечто большее. Нам нужно было что-то, к чему можно было бы стремиться, свет в конце тоннеля. Когда мы были в башне, у нас это было, подумал я. Наш план состоял в том, чтобы подождать несколько месяцев, а затем начать войну с мертвыми и вернуть то, что нам принадлежало. Это был пряник на конце палки. Это объединяло нас и делало нас единым целым.

Теперь нам этого не хватало.

Мы были просто выживающими крысами.

Хотя война никогда не бывает хорошей, народная война, как Вторая мировая, может объединить всех и дать им общего врага. Так было и после 11 сентября. Конечно, это длилось недолго, и вскоре все вернулось к прежним распрям и склокам. Но на какое-то время мы были едины. Наша маленькая группа, с другой стороны, была едина, чтобы выжить, но нам не хватало чего-то большего, чем просто выживание. Как-то, каким-то образом мы должны были это найти.

Мы должны были что-то найти.

Нам нужна была морковка.

Я сказал об этом Джимми. "Ты прав", - сказал он. "Нам это нужно. Мы все становимся счастливыми в хижине, у нас у всех лихорадка. Мы все чувствуем необходимость что-то сделать, но, по-моему, не знаем, что именно".

"Я надеюсь, мы найдем это".

"Найдем".

Единственным развлечением, кроме выживания, было собирание мусора. Мы регулярно совершали вылазки в Скарсдейл, по возможности избегая мертвецов и выискивая еду, оружие, патроны, все, что могло нам пригодиться. Мы все ходили по очереди. Даже Пол смог пойти. Поверьте, я не хотел подвергать его опасности, но в первый раз, когда мы с Туком отправились на поиски мусора, у Пола случился настоящий припадок, и нам пришлось взять его с собой. Пол не был капризным ребенком, он не закатывал истерик. Это было нечто другое. Это была тревога разлуки. Он потерял мать и боялся потерять меня.

Мы это понимали, даже Тук.

Поэтому Пол должен был пойти с нами.

Мне не нравилась эта идея, и я чертовски нервничал... Но я должен был признать, что этот парень был прирожденным мусорщиком. Он обладал удивительным чутьем на то, где можно найти спрятанные вещи. Каждая наша вылазка была успешной. Мы возвращались с консервами и сухими продуктами, фонарями и батарейками, бензином. Мы совершили набег на магазин армейских и флотских излишков и, хотя кто-то уже опустошил ящик с ножами, нашли много рабочих ботинок, дождевиков и большой запас британской одежды DPM - Disruptive Pattern Material, британский вариант камуфляжа. Мы все с удовольствием надели ее. Это было удобно и практично. Мы выглядели как отряд королевской морской пехоты. Не хватало только беретов.