"Мы с Джилли сбежали, - сказала Райли, - воспользовавшись старым паровым туннелем, который ведет в переулок за домом". Другие женщины и девушки пытались бежать, и ополченцы убивали их. Только Джилли пошла со мной, когда я решила попытаться выбраться. Понимаете, у нас в участке были старые планы школы, и если бы мы узнали, что слухи правдивы, спецназ собирался использовать паровые туннели, чтобы проникнуть туда и вытащить похищенных".

"Когда вы пропали... участок послал кого-нибудь за вами?" спросил я.

Она покачала головой. "На это я и надеялась. Потом они привели другую женщину, и она сказала, что участок переполнен мертвецами. Пятидесятого больше нет. И про нас забыли. Тогда я решила бежать, используя туннели".

"Но остальные не пошли?"

"Они были напуганы. Другие были не в своем уме от жестокого обращения", - сказала Райли, на минуту погрузившись в эмоции и вытирая глаза. "Там есть женщины, которые, как мне кажется, собирались попробовать, если бы мы выбрались живыми. Многие из них готовы и хотят бороться. Может быть, кому-то из них удалось выбраться. Я не знаю."

Она сказала, что Джилли и она бежали и бежали. Северо-западный Бронкс подвергся многочисленным авиаударам и выглядел хуже, чем когда-либо. Как Лондон после Блица. Трудно было найти дорогу, ландшафт был полностью изменен. Но им удалось выбраться. В Йонкерсе они угнали машину и добрались до Скарсдейла. Там тоже был АДС, на них напали, машину уничтожили. Они едва успели выехать из города. Тогда они нашли аэродром. Они спрятались в лесу через дорогу, наблюдая, как мы приезжаем и уезжаем. Сегодня они сделали свой ход.

"Значит, вы хотели, чтобы джип заехал обратно и вызволил женщин?"

"Если бы я могла. Мы с Джилли были готовы умереть, пытаясь это сделать".

"Звучит как самоубийство", - сказал Тук. "Ополченцы бы вас пристрелили".

Она покачала головой. "Вы не понимаете. Когда мы сбежали, ополченцев уже не было. Весь район заполонили зомби. АДС сделали то, что умеют делать лучше всего: повернули хвост и побежали. Там были сотни зомби. Нам едва удалось вырваться. Но в одном я был уверена точно: я никак не могла вернуться в туннели, чтобы вывести остальных. Мертвецы кишмя кишели".

"По крайней мере, мы знаем, почему башня была разрушена", - сказал Джимми. "Они, наверное, думали, что мы - форпост ополчения".

"Но теперь ты хочешь добраться до школы на джипе?" спросил я ее.

"Я должна что-то сделать. Прошло уже четыре дня. Эти женщины там в ловушке. Если мертвецов так же много, как и было, им не выбраться".

"Сколько их было в живых, когда ты уходила?" спросил Джимми.

"Четырнадцать или пятнадцать".

"Я не думаю, что ты сможешь туда пробраться", - сказал Тук.

"Не одна", - сказала она, и я понял, что мы внезапно стали частью ее спасательной команды. "Если я смогу добраться до этих туннелей, и если у меня будет подкрепление, чтобы не подпустить к себе этих личинок, я думаю, это можно сделать".

Мы обсудили это. Не было ни одного момента колебаний, когда кто-то из нас сказал бы: "Ни за что, это самоубийство, мы не будем рисковать своей шеей". Мы начали вместе с ней планировать, как это может произойти и как не может. Оглядываясь назад, удивительно, что мы пошли на это. Большую роль в этом, конечно, сыграло то, что мы не были ополченцами. Мы были сострадательными людьми, у которых еще сохранились мораль, этика и взвешенное понимание добра и зла. Эти женщины прошли через ад. Им нужна была помощь. Мы собирались им помочь.

"Проблема в зомби", - сказал Тук. "Их чертовски много, и у нас просто не хватит огневой мощи, чтобы обеспечить коридор для входа и выхода. Нам нужна более тяжелая артиллерия".

Райли кивнула, не теряя надежды. "Вы правы. А что, если я скажу вам, что знаю, где есть несколько бронемашин с пулеметами?"

Мы все посмотрели на нее.

"БТРы?" сказал Тук.

"Да, они принадлежали подразделению Национальной гвардии. Они стоят в гараже рядом с участком".

"Что за БТРы?" спросил я, разогретый этой идеей.

Райли покачала головой. "Послушайте, я не служила в армии, и один очень похож на другой".

Но у меня было предчувствие. "Опиши мне их".

Она описала.

Я улыбнулся. "Это "Страйкеры", - сказал я.

BLUEPRINT

В любой операции есть бесчисленное количество "может быть" и "если", десятки мелких деталей, которые невозможно предусмотреть. И эта операция была хуже многих других. Во-первых, зомби. Были ли они еще там (в школе)? Их стало больше или меньше? Ополченцы. Вернулись ли они? Пытались ли они захватить школу? Район. Сохранился ли он или его разбомбили до основания? Участковый. То же самое. Он еще стоит? А гараж со "Страйкерами"? Был ли он разбомблен? Увезли ли "Страйкеры"? Без них не было никакой надежды на успех. От этого зависело все. План, который мы разработали, зависел от них.