— О боже, — стонет она, покачивая бедрами, когда входит в меня, выпивая все до последней капли удовольствия, и только когда я чувствую, что она начинает успокаиваться, я позволяю ей прислониться к стене, осторожно опуская ногу и удерживая ее вес, когда она раскачивается.

Ее кожа красиво порозовела.

— Одевайся, — говорю я ей, устраиваясь на кровати и наблюдая, как она берет себя в руки и делает глубокий вдох.

— Ты убьешь меня, — шепчет она. — Но у меня нет одежды.

Она морщится, когда смотрит на свою испачканную одежду двухдневной давности, поэтому я указываю на сумку, которую бросил у двери перед тем, как войти.

— Имоджен внизу, — говорю я ей. — Она принесла тебе леггинсы и свитер.

— Она здесь?

— Оказывается, весь город беспокоился о тебе.

Она краснеет:

— Я была такой идиоткой.

— Теперь все закончилось, — я напоминаю ей.

— Я все еще не знаю, как тебя благодарить.

Она берет одежду и направляется в ванную.

— Это благодарность за спасение или оргазмы?

Она делает паузу, оглядываясь через плечо, когда в выражении ее лица появляется немного страстного озорства.

— И то, и другое?

Я хихикаю:

— Давай, маленькая лань, вернемся вниз.

Она исчезает за дверью ванной, чтобы одеться, а я ложусь обратно на матрас, думая о последних двадцати четырех часах и о том, как я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я никогда не думал, что я одинок, по крайней мере до сих пор, до нее, потому что Майя — это тот тип женщин, которые входят в твою жизнь, и ты переосмысливаешь каждое решение, каждое мгновение, пока не встретил их. Она была солнечным лучом в бурю, спасительной благодатью. Искуплением.

Когда она одета и ее мокрые волосы собраны в высокий неряшливый пучок, я провожу ее обратно вниз, в фойе, где оставил Ретта с Имоджен. Рути и Харпер вернулись с кормления животных, так что все они были там, когда мы вошли, Майя теперь была чистой.

Майя замолкает, когда видит Имоджен, но я сомневаюсь, что это имеет какое-то отношение к ней и к двум другим женщинам, ожидающим вместе с ней. Ванесса, сестра Имоджен, не была плохим человеком, она имела полное право злиться на меня и моих братьев, особенно на Кольтена, и она, конечно, не была враждебна к Майе, но именно черноволосая женщина продолжала смотреть на Майю как на врага. Они не знали друг друга, в этом я был уверен, но это не остановило пристальный взгляд, брошенный в сторону моих девочек.

— Майя, — Имоджен вздыхает с облегчением, — Боже, мы так волновались. Рути звонила прошлой ночью!

Майя неловко ерзает:

— Я знаю, мне очень жаль, я облажалась.

— Прости!? — Имоджен ахает: — Не извиняйся, я просто так рада, что с тобой все в порядке, эти тропы такие опасные в плохуюпогоду. Я рада, что Торин нашел тебя.

Майя улыбается, еще один нежный румянец заливает ее щеки, когда она вспоминает предыдущую ночь так, как я не смог забыть:

— Ну, мне все равно жаль, что я заставила вас всех так волноваться.

— Мы все очень рады, что с тобой все в порядке, Майя, — вмешивается черноволосая девушка. — И, Торин, ты такой храбрый, что пошел за ней в такую погоду! Хотя я должна сказать, Майя, с твоей стороны было довольно эгоистично отправиться в путь в разгар шторма, оставив свою бедную дочь здесь.

Мой позвоночник напрягается.

— Ана! — упрекает Ванесса, свирепо глядя на подругу.

— Что? — Ана невинно надувает губы: — Я не вру.

— Несса, — обращается Рути к сестре Имоджен, — тебе лучше отвезти свою подругу домой. Завтра тебе рано уезжать обратно на материк.

— Какая отличная идея, — огрызается Имоджен. — Увести ее отсюда к чертовой матери.

— Все в порядке, — тихо говорит Майя. — Я знаю, что облажалась.

Ана ухмыляется, прежде чем ее глаза встречаются с моими, и ее улыбка становится жаркой:

— Ты знаешь, где меня найти, Торин. Я была бы более чем счастлива поблагодарить тебя за помощь бедной маленькой Майе.

Ретт хихикает, внешне спокойный на протяжении всего этого, но я просто смотрю на нее и говорю:

— Я в порядке.

— Если передумаешь, — подмигивает Ана, выходя вслед за Ванессой из домика и оставляя подразумеваемое предложение позади.

— Мне не нравится эта женщина, — ворчит Имоджен себе под нос, заключая Майю в объятия, — Но я рада, что ты в безопасности.

Глаза Имоджен встречаются с моими через плечо Майи, мягкие и понимающие, и хотя мне не нужно было одобрение, чтобы быть с Майей, взгляд, которым Имоджен одарила меня, сказал мне, что она одобряет, даже если она не знала, что, черт возьми, происходит между нами двумя.

Тридцать

 

Целый день прошел с тех пор, как Торин, Ретт и я вернулись в хижину этим утром. Приготовив Харпер поесть и отправив ее после ужина

 

спать, я с тревогой покусывала кожу на большом пальце.