Это неправда. Мне не понравилось, как она появилась, вальсируя, и полностью перевернула весь мой мир, как она завладела моим вниманием и поглотила мой разум. Как она заставила меня забыть горе, и боль, и потерю, как будто это дерьмо было легким делом. Как она заставила меня забыть все, что я делал последние пять лет.

Как она возбудила мое любопытство настолько, что я не мог не расследовать, как не мог не увидеть этот чертов румянец на ее щеках или сойти с ума, гадая, как будут ощущаться ее губы.

Даже не имея ничего о ней, ни истории, ни прошлого, я хотел ее.

Я хотел знать, каково будет ощущаться ее тело, как ее плоть может податься под моими руками, как у нее звучит голос, когда она стонет мое имя. Я хотел узнать каждый дюйм ее тела, хотел, чтобы это отпечаталось в моем мозгу, как клеймо, и было похоронено в моей душе так глубоко, что оттуда уже ничего не выкопаешь.

Я хотел Майю. Каждый дюйм ее тела, секреты и все остальное.

Двадцать один

Он смотрит на меня сверху вниз, огонь горит жарко и ярко, сжигая меня изнутри.

И я не могу с этим справиться.

— Прости, — я выпаливаю, прежде чем выскользнуть из его объятий, и бросаюсь к двери, слыша, как он зовет меня по имени, когда я выныриваю обратно в хаотичную гущу фестиваля, громкая музыка и радостные возгласы заглушают тяжелый стук моего сердца.

Я нахожу Имоджен оживленно беседующей с завсегдатаем закусочной и присоединяюсь к ней за прилавком. Я была так безмерно благодарна за ее приглашение помочь ей сегодня, просто чтобы выбросить все из головы, и это работало... пока не перестало работать.

Я не могла выбросить Торина из головы. Не могла перестать видеть его перед глазами, и это было так опасно. Я не могла сделать это снова.

И не то чтобы я думала, что Торин похож на человека, от которого я убегала, вовсе нет, но я доверяла ему с самого начала. Я тоже в него влюбилась.

Я была настолько ослеплена этим, что пропустила все красные флажки и каким-то образом застряла. Почти на девять чертовых лет.

И да, я была молода, когда встретила его, совершенно наивна, и с тех пор я выросла, но все равно потребовались годы, чтобы выбраться.

Я давным-давно знала, что ситуация, в которой я оказалась, однажды приведет к моей смерти, но меня избили так сильно, что мое сердце перестало биться, и это вынудило меня уйти. Так было всегда: "Я сделаю это завтра, но пока не могу этого сделать, потому что он найдет меня, причинит боль мне или Харпер, и мы снова окажемся в тупике". Я разлюбила своего бывшего так давно, что даже не помню, когда это случилось, но никто не сказал мне, как тяжело будет уйти.

— Ты в порядке? — Имоджен касается моего плеча, вырывая меня из моих мыслей.

Прочищая горло, я киваю:

— Да, извини, отключилась на минуту.

— О, все в порядке, — ее брови хмурятся, когда она смотрит на закусочную, а затем на другую сторону улицы.

Я прослеживаю за ее взглядом и вижу Торина, прислонившегося к стене, скрестив руки на могучей груди. Его бейсболка была низко надвинута на глаза, но я знала, что его взгляд на мне.

Я думаю, что узнала бы, даже если бы не могла его видеть.

— Что-нибудь случилось? — Имоджен указывает на закусочную. — Я видела, как Тор пошел за тобой.

— Нет! — я выпаливаю слишком быстро.

Ее глаза опускаются к губам, прежде чем сузиться, вероятно, распознав ложь по распухшим от моего поцелуя губам.

— Ты захватила салфетки? — спрашивает она.

— Черт! Нет, мне жаль!

— Вот, просто выпей кофе, скоро придет моя сестра.

Я киваю, меня гложет чувство вины из-за того, что я не могу даже просто быть полезной, и смотрю, как Имоджен исчезает, чтобы взять салфетки, за которыми я изначально заходила в дом.

Не в силах остановиться, я перевожу взгляд на Торина, позволяя себе пожирать каждый его твердый дюйм, начиная с толстых мышц рук, перевитых выступающими венами, широких плеч, сужающихся к подтянутым бедрам. Он был совсем не похож на того, кого я знала, и хотя его тело было грубым и твердым, руки мозолистыми и, вероятно, смертельно опасными, я чувствовала, что в нем была мягкость, которой никто не замечал.

Как будто он скрывал это, но в редких случаях вы улавливаете проблеск, маленькое приоткрытие человека, которого он скрывал.

Я вижу, как его губы растягиваются в кривой полуулыбке, и быстро отвожу взгляд, чувствуя, как горят мои щеки, как раз в тот момент, когда возвращается Имоджен.

— Вы двое ведете себя странно, — смеется она. — Выкладывай!

— Тут нечего выкладывать, — отрицательно качаю я головой, — Совсем ничего.

— Я распознаю ложь, — смеется она. — Этот мужчина до сих пор не был ни на одном городском мероприятии, и я никогда, я имею в виду, никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как смотрит на тебя.

— Он ненавидит меня, Имоджен, — я усмехаюсь: — Наверное, это выражение отвращения.

Она хихикает: