Она взволнованно спрашивает:

— Ты можешь научить меня лепить снеговика?

— Я не леплю снеговиков, малышка.

— Но мы друзья! Ты должен научить меня!

— Твоя мама может научить тебя.

— Я не думаю, что она знает, как это делается. Торин, может быть, ты тоже сможешь научить ее.

Я складываю последние кусочки в стопку и снова накрываю брезентом.

— Как насчет того, чтобы я подумал об этом? — лгу я.

Не было бы никаких игр на снегу.

Я играл в снежки всего один раз, с Лео, за год до его смерти, и независимо от того, насколько сильно меня поразила эта одержимость, я не мог забыть, как это было похоже на предательство по отношению как к моему сыну, так и к моей покойной жене.

И я думаю, что именно это удерживает меня от того, чтобы добиваться большего. Я не заслуживал Майю, так же как никогда не заслуживал Грейс или Лео.

— Ты научишь? — Харпер спрыгивает с кузова грузовика, слегка спотыкаясь, и лучезарно смотрит на меня: — Когда пойдет снег!? — спрашивает она, засовывая обертку от конфеты в карман брюк, прежде чем взять курицу Пиклз на руки и прижать её к груди.

— Харпер, — я слышу, как Майя зовет от двери, и резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, очень четко уставившись на женщину с растрепанным пучком волос и футболкой большого размера.

Она быстро отводит взгляд, не сводя глаз с дочери.

— Пора мыть посуду к ужину. Отнеси Пиклз Рути, пожалуйста.

— Ты передумал насчет фестиваля? — спрашивает Харпер, прежде чем последовать инструкциям матери.

Я снова смотрю на женщину, вижу, как она быстро поворачивает голову, чтобы я не заметил, как она пялится на меня, вижу, как на ее щеках появляется красивый розовый румянец.

— Знаешь что, малышка, я думаю, что да.

У Майи перехватывает дыхание, когда она сглатывает, и она всего на секунду встречается со мной взглядом, пока Харпер спешит положить курицу на место, но затем она с тихим щелчком закрывает дверцу, и я остаюсь, уставившись на нее, как будто вижу насквозь.

Я оказываюсь в закусочной, где все тепло, которое солнце дарило острову, давно ушло, и теперь на нас опустился вечер. Я видел, как за окнами на землю ложится иней, но это не мешает горожанам украшать улицы в преддверии завтрашнего ежегодного фестиваля. Мы все привыкли к раннему выпадению снега на этом маленьком острове, и я не был бы шокирован, если бы в этом году он выпал раньше.

Я потягиваю пиво, которое заказал, когда пришел сюда, и смотрю, как они все смеются, завернувшись в одежду, развешивая флаги на архаичных зданиях.

— Как дела, Торин? — спрашивает Шон, наливая пиво из-под крана одному из своих постоянных посетителей.

Пожатие моих плеч — это единственный ответ, который я ему даю. Сын Рути был там в тот день, именно он нашел нас выброшенными на берег, и мне пришлось наблюдать, как он беспомощно пытался спасти Лео и Грейс. Я был бесполезен, слишком слаб и ранен, чтобы сделать что-нибудь полезное, и мне пришлось наблюдать, как Шон пытался вернуть их к жизни. Я знаю, что этот день преследует его так же сильно, как и меня, по-разному. Видеть мертвыми женщину и ее ребенка — это одно, но и он, и его жена Имоджен выросли с Грейс. Имоджен была крестной матерью Лео.

И несколько недель спустя они пытались удержать меня в здравом уме, пытались составить мне компанию, но я отгораживался от них, и через некоторое время они перестали приходить.

Все перестали приходить.

— Мама сказала мне, что ты подружился с новой девушкой в городе, — продолжает Шон, как будто я не отмахнулся от него в первый раз.

— Конкретнее, — огрызаюсь я.

Шон ухмыляется, зная, что теперь я у него в руках:

— Ужин, вино, понимаешь?

— Я и забыл, как легко распространяются сплетни в этом городе.

— Наше население составляет менее пятисот человек, — смеется Шон. — Единственное развлечение, которое у них есть — это говорить обо всех остальных.

— У вас есть туристы, — напоминаю я ему, — Которые легко увеличивают численность населения.

— Это не одно и то же, Тор, ты же знаешь, как это бывает, а новички, которые остаются здесь, всегда привлекают несколько треплющих языков.

— Да, но я не думаю, что Майе понравилось бы быть предметом разговора.

Шон понимающе ухмыляется:

— Это правда?

Я беру свежее пиво, которое он передает, и делаю глоток, снова обращая свое внимание на витрины, где оформление к завтрашнему дню почти завершено.

— Она нравится Имоджен, — продолжает Шон, — Говорит, что ей пришлось нелегко.

— Понятия не имею, Шон, — ворчу я. — Я не из тех, кто сплетничает.

— Ты не из тех, кто много говорит, — говорит Шон, — Но, эй, должно быть, она делает что-то правильно. Ты здесь впервые с тех пор, как умерла Грейс.

— Ну да, — я залпом выпиваю половину напитка, пиво кислое на вкус. — Иногда изоляция — лучшее лекарство.